Широко и прекрасно разлилась Обь передъ моими глазами близъ устья Иртыша. Какъ къ ней шли ея вѣчно плоскіе, лѣсистые берега, то почти утопавшіе въ водѣ, то висѣвшіе надъ нею на воздухѣ,-- какъ вѣчно мѣняющіяся декораціи, одни выдвигались, другіе задвигались въ безконечномъ разнообразіи. Имѣй Обь гористые берега, ея воды много утратили бы величія, теперь же это была не рѣка, это было море, но море не вѣчно однообразное въ своемъ безбрежіи, а море, окаймленное постоянно мѣняющимися берегами. Даже вѣчная пустынность этихъ водъ производила какое-то, хотя грустное, но поэтическое впечатлѣніе; волна бѣжала за волной и, глядя на ихъ вѣчное стремленіе, въ воображеніи возникали образы древней религіозной поэзіи,-- эти волны казались какими-то существами, осужденными вѣчно догонять другъ друга и никогда не догнать. Но вотъ явилось что-то живое, какая-то черная змѣйка заюлила между волнами; змѣйка эта преобразовалась въ лодку и причалила къ намъ. Я почувствовалъ какую-то странную радость: прошло нѣсколько часовъ -- ни рыба не плеснула, ни птица не пролетѣла, и вдругъ является надъ волнами живой человѣкъ. Это былъ крестьянинъ. "Какъ вы живете здѣсь?" -- спросилъ я его. "Объ нашемъ житьѣ и говорить нечего,-- отвѣтилъ онъ,-- хуже нашего житья въ цѣломъ свѣтѣ нѣтъ: рыбы насуши, да орѣховъ набери, вотъ тебѣ и промыселъ весь,-- на нашей землѣ ни пахать, ни сѣять нельзя; и начальство знаетъ, что насъ бѣднѣе нѣтъ,-- съ насъ и податей спрашивается много менѣе, чѣмъ съ пахотныхъ".-- Я посмотрѣлъ на своего собесѣдника, чиновника-сибиряка, который только-что восхвалялъ богатство сибирскаго крестьянина,-- онъ понялъ этотъ взглядъ.-- "Еще бы вы захотѣли на такомъ сѣверѣ найдти богатство, поѣзжайте на югъ въ Минусинскій, Бійскій, Кузнецкій или Барнаульскій округъ, тамъ вы узнаете, что такое сибирскій крестьянинъ". Сказано, сдѣлано; я уже въ Кузнецкѣ и разъѣжаю по окрестностямъ, чтобы познакомиться съ бытомъ крестьянъ. Первое, что меня поражаетъ -- это обиліе природныхъ источниковъ богатства; почва плодоносная, покрытая богатою растительностію; душистые луга, доставляющіе самый изобильный кормъ для скота; посѣвы даютъ прекрасные урожаи, хотя правда растенія слишкомъ нѣжныя, напр. греча, страдаютъ отъ морозовъ и потому мало сѣятся. Тутъ ли въ самомъ дѣлѣ не быть богатству,-- крестьянинъ долженъ жить, по крайней мѣрѣ, также богато, какъ американецъ Соединенныхъ Штатовъ. Лѣсъ, луга, пашни не дѣленые; кажется паши, коси, руби сколько хочешь, сосѣдямъ все-еще съ избыткомъ останется; хотя цѣлыя стада скота заводи себѣ, никого этимъ не стѣснишь, не обидишь. Для разведенія пчелъ мѣста самыя удобныя. Рѣки и озера наполнены рыбой весьма вкусныхъ породъ. Лѣса, озера и низменности наполнены дичью въ такомъ изобиліи, что пара дупелей стоитъ четыре копѣйки. Пушной звѣрь также водится во множествѣ. Для построекъ -- сосна; для деревянной посуды имѣется прекрасное дерево -- кедръ, для каменной -- глина рѣдкаго достоинства. Вода въ изобиліи, вкусная и чистая какъ хрусталь, отчасти даже славящаяся своими полезными свойствами. Ягоды, малина, клубника, земляника, костяника и пр. въ изобиліи. Въ нѣдрахъ земли также существуютъ значительные источники богатства; каменный уголь въ такомъ изобиліи, что мѣстами онъ дешевле простой глины, лодку угля можно пріобрѣсти за шестьдесятъ копѣекъ. Желѣзомъ и металлами природа также не обидѣла Кузнецкій округъ. Чего еще требовать отъ природы? Много ли странъ такъ богато награждены ею? Въ такой-то обстановкѣ живетъ несчастное и бѣдствующее населеніе. Жилище крестьянина, въ огромномъ большинствѣ, весьма посредственное, и убогая изба безъ крыши весьма частое явленіе. Крестьянинъ едва успѣваетъ защитить, хотя наполовину, отъ холода и непогоды себя и свое семейство; скотъ его остается безъ всякой защиты. Конюшня составляетъ большое исключеніе, весь скотъ живетъ на открытомъ воздухѣ, безъ всякой защиты отъ морозовъ и непогодъ, кромѣ забора и самаго скуднаго навѣса; въ такомъ положеніи онъ долженъ находиться при сорокаградусныхъ морозахъ. Мелкій скотъ вовсе не можетъ выносить такой жизни, поэтому встрѣчается въ совершенно незначительномъ количествѣ,-- даже свиней мало {Одинъ мировой посредникъ разсказывалъ мнѣ, что въ какой-то волости крестьяне обратились къ нему съ просьбою дозволить имъ колоть свиней: оказалось, что, по малочисленности у нихъ скота, какой-то земскій начальникъ воспретилъ имъ колоть скотъ, надѣясь, что отъ этого онъ расплодится; но конечно вышло иначе,-- крестьяне, которымъ скотъ уже былъ не нуженъ, стали распродавать его за безцѣнокъ.}. Несмотря на незначительное количество скота у крестьянъ, часто для него не достаетъ сѣна, кормъ соломою въ большомъ употребленіи, и нерѣдко скотъ, по недостатку корма, или гибнетъ отъ голоду, или продается за безцѣнокъ. Въ цѣлыхъ мѣстностяхъ всеобщая бѣдность такъ велика, что скотъ вовсе не пасется, и искусство пасти скотъ такъ мало извѣстно, что кузнецкіе чиновники и купцы никакъ не могутъ найти пастуха, который бы взялся изъ ихъ скота составить стадо. Что причина этого явленія лежитъ во всеобщей бѣдности, это видно изъ того, что, лишь только мѣстность дѣлается болѣе богатою, тотчасъ же и является обыкновеніе пасти скотъ. Тамъ гдѣ мясо дороже, гдѣ оно напр. требуется, какъ въ Енисейскомъ округѣ, въ большомъ количествѣ на пріиски, крестьянинъ уже можетъ переносить издержку и платитъ пастуху со штуки; въ Кузнецкомъ же округѣ онъ бы разорился отъ такого платежа, а потому онъ замѣняетъ его общественною повинностью, которая не стоитъ денегъ. Огораживается обширная паскотина, иногда въ девять квадратныхъ верстъ, и въ предѣлахъ этой паскотины ходитъ скотъ. Паскотина огораживается въ свободное отъ работъ время, а потому не стоитъ издержекъ, но зато же она служитъ плохою защитою, скотъ выходитъ за ея предѣлы, переплываетъ за рѣку. Онъ портитъ пашни, не возвращается домой и доить его такъ затруднительно, что, по большей части, у коровъ молоко скоро пропадаетъ; часто скотъ теряется совершенно. Бѣдность мѣшаетъ крестьянину держать скотъ, и, по причинѣ той же бѣдности, скотъ, который онъ успѣетъ завести, даетъ ему мало животныхъ продуктовъ и погибаетъ преждевременно. Такъ какъ скота мало, то всѣ животные продукты идутъ исключительно въ продажу на уплату оброковъ и податей; мясо употребляется крестьянами въ самомъ незначительномъ количествѣ. Рѣдкій крестьянинъ ѣстъ мясо даже зимою въ праздники. Лѣтомъ вовсе не ѣдятъ мяса; только тогда, когда крестьянину рѣшительно нечѣмъ уплачивать податей и оброковъ, крестьянинъ бьетъ лѣтомъ скотину и тогда онъ старается мясо какъ можно скорѣе распродать; чего не удастся продать, его семейство ѣстъ днемъ и ночью, чтобы какъ можно скорѣе съѣсть и не дать ему испортиться. Странно видѣть въ эти минуты крестьянское семейство,-- люди обращаются въ какихъ-то каннибаловъ, и едвали волкъ обнаруживаетъ больше жадности, когда онъ кидается на падаль; они кидаются на мясо какъ голодные вороны, они пожираютъ его въ невѣроятныхъ количествахъ, оно имъ кажется такою драгоцѣнностью, что они постоянно боятся, чтобы какой-нибудь кусочекъ не испортился и не пропалъ даромъ. Наѣвшись днемъ черезъ мѣру, они нѣсколько разъ встаютъ ночью и опять ѣдятъ. Рыбы они ѣдятъ еще менѣе мяса; въ постъ вся ихъ пища состоитъ изъ хлѣба, квасу и рѣдьки, а постятся они ровно половину года. Пища, которую ѣдятъ между ними даже тѣ, которые считаются пользующимися благосостояніемъ, такъ груба, что она совершенно не способна поддерживать ихъ силы; она причинила бы неминуемую смерть образованному человѣку, и желудокъ заграничнаго работника оказался бы совершенно неспособнымъ ее переваривать. Сибиряки хвалятся, что сибирскій крестьянинъ замѣняетъ ржаной хлѣбъ пшеничнымъ. Хотя это и не справедливо, но дѣйствительно въ Сибири ѣдятъ больше пшеничнаго хлѣба, чѣмъ въ нѣкоторыхъ частяхъ Россіи; въ значительной части Россіи однакоже ѣдятъ столько же пшеничнаго хлѣба, сколько въ Сибири. Пшеничный хлѣбъ, который ѣстъ сибирскій крестьянинъ, нетолько не лучше,-- онъ хуже ржанаго, онъ кислый, не питательный, вредный; въ немъ такъ много постороннихъ, неудобоваримыхъ частицъ, что для того, чтобы его сдѣлать сколько-нибудь удобоваримымъ, надобно отдѣлить отъ него, по крайней мѣрѣ, половину. Чтобы дать понятіе о томъ, какая разница между жалкими отрубями, пожираемыми сибирскимъ крестьяниномъ подъ именемъ пшеничной муки, и удобоваримою пшеничною мукою, я скажу, что послѣдняя стоитъ въ Сибири въ пять съ половиною разъ дороже употребляемой крестьянами, между тѣмъ эта дорогая пшеничная мука все-таки даетъ еще плохой хлѣбъ; хорошей пшеничной муки, такой, напр., какую ѣдятъ колонисты въ Сарептѣ,-- въ Сибири никто не ѣдалъ и не видывалъ. Человѣкъ, для котораго мясо лакомство, считается въ Англіи послѣднимъ изъ рабочихъ и жалкимъ бѣднягой; хлѣбъ, ржаной и пшеничный, который ѣстъ нашъ рабочій, англійскій работникъ ѣсть не будетъ, онъ имъ будетъ кормить своихъ свиней или лошадей; но чтобы сказалъ англійскій рабочій, еслибы онъ зналъ, что для бѣднаго сибирскаго крестьянина этотъ самый хлѣбъ есть еще лакомство, что онъ питается такой пищей, которую добрый хозяинъ и лошади своей не дастъ. Питаться хлѣбомъ для него слишкомъ дорого, пудъ хлѣба стоитъ около семнадцати копѣекъ,-- онъ ѣстъ овесъ, картофель, капусту, ячмень; овесъ стоитъ восемь копѣекъ пудъ, картофель пять копѣекъ, ячмень дешевле овса. Ячмень до такой степени твердъ и неудобоваримъ, что даже для лошадинаго желудка онъ вреденъ и дается лошадямъ обыкновенно пополамъ съ овсомъ, между тѣмъ ячменная крупа считается крестьяниномъ лакомствомъ, цѣна ея двадцать копѣекъ за пудъ. Ячменный хлѣбъ, который употребляется въ средней Сибири и сѣверной Россіи, если онъ хорошо испеченъ и совершенно свѣжъ, кажется болѣе вкуснымъ, чѣмъ пшеничный, но въ самомъ скоромъ времени онъ твердѣетъ, какъ камень, и тогда трудно сказать, что питательнѣе -- ѣсть землю или этотъ ячменный хлѣбъ. Крестьянскіе дѣти всегда голодны, они считаютъ величайшимъ для себя праздникомъ тотъ день, когда имъ удастся наѣсться досыта ржанымъ хлѣбомъ. Когда крестьянскому мальчику или дѣвочкѣ случается поступить въ услуженіе къ достаточному купцу или чиновнику, они пожираютъ хлѣбъ въ неимовѣрныхъ количествахъ, они кидаются на него съ наивною жадностію, съ которою иногда дѣти кидаются на лакомства и сладости. Одна дѣвочка, за которою я наблюдалъ въ подобномъ положеніи, съѣдала отъ восьми до десяти фунтовъ хлѣба въ день, постоянно страдала разстройствомъ желудка отъ отягощенія и откровенно признавалась, что она до того времени никогда не бывала сыта. Участь грудныхъ дѣтей самая жалкая; молоко матери, при дурной пищѣ, которою она питается, рѣдко бываетъ хорошаго качества; во время постовъ квасъ, лукъ и рѣдька играютъ такую важную роль въ этой пищѣ, что отъ этого молоко самой здоровой и сильной женщины должно неминуемо портиться; между крестьянками же здоровая и сильная женщина величайшая рѣдкость. Нужно знать напр. что такое крестьянскій квасъ. Напитокъ этотъ составляетъ для крестьянина необходимость; безъ такихъ сильныхъ, возбуждающихъ желудокъ, средствъ онъ не могъ бы переваривать своей грубой пищи, но такъ какъ у него нѣтъ достаточно хлѣба для приготовленія хорошаго кваса, то онъ даетъ прокисать до крайности жидкому квасу, и изъ этого выходитъ что-то вродѣ прокислаго уксуса, разбавленнаго водою; отвратительнѣе этого напитка едвали можно найти что-нибудь; нашъ злополучный крестьянинъ утоляетъ свою жажду тѣмъ напиткомъ, которымъ угощали римляне распятаго Христа. Какъ скоро у женщины недостаточно молока или вовсе его нѣтъ, случай весьма частый, тогда ребенокъ обреченъ на погибель даже у родителей, которые пользуются благосостояніемъ,-- извѣстно, что при искусственномъ питаніи, даже при соблюденіи всѣхъ гигіеническихъ условій, дѣтей умираетъ вчетверо болѣе, чѣмъ при питаніи матерью; оно удается только въ тѣхъ мѣстностяхъ, гдѣ оно введено съ давнихъ поръ обычаемъ, и необходимая для этого опытность распространена между матерями,-- въ деревняхъ же у насъ никакихъ гигіеническихъ условій не соблюдается и ребенокъ кормится всѣмъ, чѣмъ попало. У бѣдныхъ людей случается обыкновенно недостатокъ въ молокѣ, и въ этомъ случаѣ ребенку дается соска, набитая чернымъ хлѣбомъ, и вмѣсто всякой пищи -- квасъ. Немудрено послѣ этого, что при такой пищѣ ребенокъ никогда не бываетъ здоровъ и неугомоннымъ своимъ крикомъ каждый день доводитъ свою мать до крайняго раздраженія и отчаянія. Вотъ почему для крестьянской матери смерть ребенка приноситъ чаще радость, чѣмъ горе. Въ этой средѣ нерѣдко встрѣтишь мать, у которой было тринадцать и даже девятнадцать человѣкъ дѣтей, и ни одинъ не остался въ живыхъ. Положеніе дѣтей, не нуждающихся въ молокѣ матери, не лучше,-- ихъ кормятъ кашей изъ отрубей, обваренныхъ кипяткомъ; бѣдные люди и взрослые нерѣдко употребляютъ подобную пищу, а богатые кормятъ ею своихъ свиней. Одежда рабочаго не лучше его пищи. Липа въ Сибири не ростетъ, а потому и лаптей не водится, кожаная же обувь дорога. Тамъ встрѣчается обувь несравненно болѣе грубая, чѣмъ самые грубые сапоги,-- это бродни {Въ Сибири искусство выдѣлыванія кожъ стоитъ на очень низкой степени,-- сибирская кожа несравненно хуже кожи европейской Россіи, разрушается чрезвычайно легко и носится недолго. Кожевенное производство составляетъ половину всего сибирскаго фабричнаго производства, и все-таки оно только равняется казанскому, хотя въ Казанской губерніи вчетверо меньше жителей, чѣмъ въ Сибири. Казанское фабричное производство на 25% значительнѣе сибирскаго, т. е. относительно въ пять разъ значительнѣе.}; дешевизна ихъ невѣроятная, но и такая грубая и плохая обувь слишкомъ большая драгоцѣнность для крестьянина, поэтому крестьянки почти всегда, а крестьяне очень часто, ходятъ босые; ребенокъ съ кожаной обувью на ногахъ рѣдкое исключеніе,-- лѣтомъ и зимою можно его встрѣтить босаго на улицѣ; нельзя безъ ужаса смотрѣть на этихъ дѣтей, босыхъ, полунагихъ, дрожащихъ въ трескучій морозъ отъ холода и съ горькими слезами вбѣгающихъ въ двери родительскаго дома. Встрѣтить въ этихъ мѣстахъ въ трескучій морозъ ногу крестьянина достаточно и удобно обутую, это болѣе или менѣе исключеніе. Употребляющіеся въ Сибири валеные сапоги съ мушками такъ жестки, какъ дерево, между тѣмъ для бѣднаго человѣка и эти сапоги составляютъ роскошь, онъ пробивается кое-чѣмъ; иногда онъ дѣлаетъ себѣ что-то вродѣ сапогъ изъ толстаго холста, набиваетъ ихъ охлопками и простегиваетъ; сибирскіе оптимисты даже восхищаются этимъ таежнымъ костюмомъ. Единственная верхняя одежда, при которой въ сибирскіе морозы можно сохранить свое здоровье,-- это доха; кожа козловая, барсовая или оленья дѣлается мягкою, изъ нея сшивается шуба шерстью наружу; въ хорошей дохѣ самый пронзительный вѣтеръ не чувствителенъ. Плохая доха, одна кожа съ шерстью, безъ всякаго подклада, стоитъ не менѣе пяти рублей серебромъ, а потому она недоступна бѣдному человѣку. Овецъ въ Сибири разводится весьма мало, поэтому значительная часть крестьянъ не могутъ имѣть и овчинныхъ тулуповъ, и по той же самой причинѣ крестьянинъ носитъ весьма мало сукна, все это замѣняется у него пеньковымъ полукафтаньемъ, сдѣланнымъ изъ весьма плохаго матеріала и дотого колючимъ, что имъ можно занозить руку. Нерѣдко въ сорокаградусный морозъ можно увидать крестьянина въ такомъ полукафтаньѣ въ открытомъ полѣ. На работу онъ отправляется въ широкихъ конопляныхъ штанахъ, которые надѣваются сверхъ платья, и въ такомъ костюмѣ онъ работаетъ зимою нерѣдко въ водѣ. Одежда крестьянина не достаточна, а одежда крестьянки и того менѣе; зимою она, синяя и дрожащая отъ холода, бѣгаетъ по улицѣ въ одномъ сарафанѣ, безъ шубы и въ коротенькой и совершенно недостаточной верхней одеждѣ. Поэтому зимою крестьянки всѣ болѣе или менѣе нездоровы, и можно проѣхать тысячу верстъ и не встрѣтить ни одного здороваго женскаго лица. Самая жалкая судьба при этомъ опять таки постигаетъ дѣтей; ребенокъ, тепло и достаточно одѣтый, непремѣнно принадлежитъ къ богатому дому; около него кишитъ толпа, одѣтая въ самыя жалкія тряпицы, въ обноски, брошенные матерью, у которыхъ одинъ дырявый рукавъ длиннѣе всего ребенка. Толпа эта только благодаря своей живости и постояннымъ движеніямъ не замерзаетъ на улицахъ. Я не могу себѣ даже представить крестьянскаго мальчика зимою иначе, какъ грѣющаго кулакъ и перепрыгивающаго съ ноги на ногу. Послѣдствія такого положенія -- постоянныя простуды, застарѣлые ревматизмы, зубныя боли, частыя воспаленія легкихъ и другія серьезныя болѣзни. Грудные дѣти, для которыхъ такъ необходимо перемѣнное бѣлье для тѣла и для постели, ничего подобнаго не имѣютъ: въ люлькѣ у нихъ можно найти только нѣсколько жалкихъ тряпокъ и лохмотьевъ, они портятъ себѣ желудокъ грязнымъ рожкомъ, ихъ тѣло разъѣдается уриной и экскрементами, въ которыхъ они валяются; сколько дѣтей погибаетъ отъ этой одной причины! Ребенокъ, который миновалъ всѣ многочисленныя опасности, которыя угрожаютъ первымъ годамъ его дѣтства, съ осьми или десяти лѣтъ поступаетъ въ тяжелую крестьянскую работу,-- онъ нетолько долженъ боронить, полоть, убирать сѣно, онъ долженъ жать и молотить; работа эта иногда бываетъ такъ тяжела для ребенка, что онъ предпочитаетъ ей плеть отца, и нужно употреблять жестокія наказанія, чтобы его къ ней принудить. Послѣдствія этого -- преждевременная смерть, килы, маточныя болѣзни и пр.
Вотъ каково матеріальное состояніе крестьянина; посмотримъ теперь на нравственное. Въ волости М. собрался сходъ, причина собранія это споръ между двумя домовладѣльцами: одинъ выстроилъ себѣ хорошенькій домикъ, другой хочетъ его у него оттягать; притязаніе сосѣда явно несправедливо, его однакоже поддерживаетъ старшина по личнымъ своимъ связямъ съ этимъ человѣкомъ. Общество приговариваетъ, что домъ этотъ находится на землѣ, отведенной сосѣду. Когда дѣло кончено и мужики разошлись, посторонній свидѣтель начинаетъ съ ними разговоръ. "Почему вы такъ рѣшили, это совершенно несправедливо", говоритъ онъ.--"Конечно мужика напрасно обидѣли, отвѣчаютъ крестьяне, но что будешь дѣлать, старшина захотѣлъ,-- не послушайся его, онъ заставитъ себя помнить".-- "Отчего же вы боитесь старшины, вѣдь вы сами его выбираете, какъ же онъ можетъ васъ обидѣть", продолжаетъ свидѣтель.-- "Старшина всякаго мужика можетъ погубить", гласитъ загадочный отвѣтъ. Посторонній свидѣтель ѣдетъ черезъ перевозъ, "Что, Митрій, запасъ сѣна"? спрашиваетъ одинъ крестьянинъ другаго. "Запасти-то запасъ,-- да не годится, почернѣло. Мы въ ведра на барина работали, а тутъ дожди пошли и попортилось", отвѣчаетъ Дмитрій.-- "На какого барина?-- спрашиваетъ посторонній свидѣтель,-- здѣсь вѣдь нѣтъ помѣщиковъ?" -- "На нашего барина,-- отвѣчаютъ крестьяне,-- на мироваго посредника, онъ надъ нами властенъ".-- "Развѣ мировой посредникъ можетъ заставлять на себя работать?" спрашиваетъ свидѣтель.-- "Не можетъ,-- отвѣчаетъ крестьянинъ, а велитъ, такъ что будешь дѣлать, его власть, что хочетъ, то съ нами и дѣлаетъ".
Откуда происходитъ такое безграничное подобострастіе, такое безусловное повиновеніе всѣмъ незаконнымъ распоряженіямъ, какимъ образомъ выборная власть можетъ вырождаться въ притѣснителя для своихъ избирателей? Вникнемъ въ положеніе крестьянина и загадка разъяснится. Крестьянинъ, живущій земледѣліемъ, можетъ получить приблизительно съ десятины пятьдесятъ пудовъ ржи, пятьдесятъ пять пудовъ пшеницы и семьдесятъ пудовъ овса. Если его семейство состоитъ только изъ четырехъ человѣкъ, то для его прокормленія ему нужно шестьдесятъ пудовъ ржи и двѣнадцать пудовъ пшеницы; для скота ему нужно двадцать пудовъ ржи и восемьдесятъ пудовъ овса. Податей съ оброками, земскими и волостными расходами онъ платитъ до десяти рублей; съ различными случайными сборами, съ пополненіемъ магазиновъ и пр., ему придется иногда платить до четырнадцати рублей (я говорю о кабинетскомъ крестьянинѣ). Если ему приходится платить за двѣ съ половиною души, то ему нужно, слѣдовательно, отъ двадцати двухъ до тридцати пяти рублей -- положимъ двадцать девять рублей. Для этого ему нужно продать шестьдесятъ семь пудовъ ржи по 17 коп.-- всего на 11 руб. 39 коп.; пятьдесятъ пудовъ пшеницы по 30 коп.-- всего на 15 рублей, и тридцать два нуда овса по 8 коп.-- всего на 2 руб. 56 коп.-- Всего ему нужно въ годъ произвести 147 пудовъ ржи, 62 пуда пшеницы и 112 пудовъ овса, и кромѣ того достаточное количество всѣхъ этихъ сортовъ хлѣба на сѣмена. Кромѣ того нужно считать умолъ, вознагражденіе мельнику и разныя траты, такъ что ему для произведенія этого количества хлѣба нужно обработать, по крайней мѣрѣ, семь съ половиною или восемь десятинъ земли. Землю въ Сибири хотя не унавоживаютъ, но воздѣлываютъ очень тщательно, на обработку и уборку десятины никакъ нельзя полагать менѣе двадцати дней. Ему слѣдовательно нужно будетъ отъ ста пятидесяти до ста шестидесяти дней. Въ Сибири земля промерзаетъ очень крѣпко и начинать обработку можно только поздно, въ тоже время хлѣбъ созрѣваетъ очень быстро и осень начинается рано; онъ можетъ начать работать никакъ не ранѣе 1 мая и къ 15 сентября все должно быть кончено. Если исключить полтора мѣсяца на сѣнокосъ, то у него останется всего на производство хлѣба 90 дней; столько даже считать нельзя, потому что если онъ слишкомъ поздно посѣетъ, то онъ не успѣетъ во время собрать,-- ему не достаетъ слѣдовательно приблизительно шестидесяти пяти дней, т. е. болѣе двухъ пятыхъ. Дѣйствительно, несмотря на всѣ сокращенія и лишенія, крестьянинъ не можетъ содержать свое семейство и оплачивать сборы однимъ земледѣльческимъ трудомъ,-- ему необходимы для этого подсобные промыслы, или онъ долженъ заняться кромѣ того особымъ производствомъ, напр. пчеловодствомъ, сплавкою лѣса и т. д. Всѣ эти способы пріобрѣтенія не вѣрны, они могутъ дать барышъ, могутъ дать и убытокъ. Вслѣдствіе всего этого уплачивать подати крестьянину не легко. Взыскиваемая съ него подать, это не то, что подать съ капиталиста въ западной Европѣ, который платитъ какихъ-нибудь три или шесть процентовъ изъ своего дохода, онъ платитъ весьма часто большую половину своего дохода. Что бы сказали капиталисты, еслибы отъ нихъ потребовали пятьдесятъ или шестьдесятъ процентовъ ихъ дохода въ видѣ подати. Естественно, что взысканіе этихъ сборовъ чрезвычайно трудно, оно не можетъ быть произведено посредствомъ обыкновенныхъ мѣръ при имущественныхъ взысканіяхъ, т. е. посредствомъ продажи крестьянскаго имущества,-- къ этимъ мѣрамъ присоединяется еще тѣлесное наказаніе. Административныя власти не находятъ никакой возможности взыскивать подати безъ помощи розогъ, и всѣ попытки отмѣнить въ этихъ случаяхъ тѣлесное наказаніе не удались. Тѣлесное наказаніе употребляется въ этихъ случаяхъ -- это фактъ несомнѣнный. Если же вѣрить разсказамъ крестьянъ, то при этомъ имѣютъ мѣсто жестокости, напоминающія пытки, употреблявшіяся въ Индіи при взысканіи податей. Съ глубокимъ уныніемъ и со слезами на глазахъ изображали передо мною картину толпы поблѣднѣвшихъ крестьянъ, привезенныхъ возовъ розогъ и во главѣ фигуру губернатора или мирового посредника, который будто-бы принималъ на себя такую жалкую и унизительную роль. Я самъ этого конечно не видалъ, но одно существованіе подобныхъ разсказовъ уже показываетъ, съ какимъ трудомъ взыскиваются подати. Я много разъ былъ свидѣтелемъ ожесточенія, съ которымъ мѣстныя власти говорятъ о крестьянахъ во время сбора податей. Имъ такъ трудно въ этомъ случаѣ не только отличиться, но даже избѣгнуть упрековъ высшаго начальства, что вся желчь въ нихъ поднимается, какъ только заговорятъ о крестьянахъ. Можно себѣ представить, какими мѣрами они дѣйствуютъ! Въ прежнія времена, при взысканіи податей засѣкали людей до смерти,-- я своими глазами читалъ актъ о подобномъ подвигѣ, совершенномъ въ присутствіи двухъ сотъ свидѣтелей. При подобномъ положеніи крестьяне будутъ нищими на самой богатой почвѣ и при самой роскошной земледѣльческой производительности; можно сказать даже, что крестьяне будутъ тѣмъ бѣднѣе и несчастнѣе, чѣмъ болѣе они будутъ производить. Для уплаты слѣдующихъ съ нихъ податей и сборовъ и акциза съ соли крестьяне Кузнецкаго округа должны продать земледѣльческихъ произведеній, во что бы то ни стало, на 400,000 руб. сер.-- Городъ Кузнецкъ требуетъ подобныхъ произведеній всего на двѣнадцать тысячъ рублей серебромъ; слѣдовательно крестьяне должны продать во что бы то ни стало кулакамъ и спекуляторамъ на триста восемьдесятъ восемь тысячъ рублей серебромъ. Можно себѣ представить, какая отчаянная конкуренція происходитъ между ними подъ вліяніемъ паническаго страха, произведеннаго розгами,-- цѣны сбиваются до невѣроятія, и несмотря на эту баснословную дешевизну въ Кузнецкомъ округѣ дѣлается невозможною какая бы то ни было промышленность. Крестьяне, разоренные до послѣдней степени возможнаго, рѣшительно ничего не могутъ покупать; капиталисты, которые служатъ средоточіемъ кузнецкой торговли, живутъ за предѣлами округа,-- остаются чиновники, прикащики капиталистовъ и нѣсколько жалкихъ купцовъ.-- Отсутствіе покупателей дѣлаетъ невозможнымъ и существованіе производителей. Если бы Кузнецкій округъ снабжалъ даже Америку своими произведеніями, то жители его не перестали бы голодать; достаточно того, что крестьяне продаютъ иногда свой хлѣбъ кулакамъ за четырнадцать и даже за двѣнадцать копѣекъ пудъ. Тѣлесное наказаніе, употребленное при взысканіи податей, разоряетъ крестьянина въ матеріальномъ отношеніи и унижаетъ его въ нравственномъ. Онъ попадаетъ, со всѣмъ своимъ имуществомъ, въ руки и во власть богатыхъ міроѣдовъ, которые чрезъ это самое могутъ весьма легко скоплять богатства. Все крестьянское сословіе раздѣляется на немногихъ богатыхъ и массу нищихъ; эти богатые пашутъ по двѣсти десятинъ, имѣютъ сотни лошадей, продаютъ хлѣбъ сотнями и даже тысячами пудовъ, а дрова десятками и сотнями саженъ. Эти крестьяне, во многихъ отношеніяхъ похожіе на римскихъ декуріоновъ и первобытныхъ патриціевъ, обыкновенно приводятся въ доказательство богатства края, между тѣмъ какъ они скорѣе могли бы служить доказательствомъ бѣдности и разоренія. Количество платимыхъ крестьяниномъ податей такъ значительно, что безъ подсобнаго заработка онъ ихъ уплачивать не можетъ, заработокъ же этотъ не всегда имѣется, а даже если и имѣется, то онъ рѣдко можетъ собрать деньги за свою работу ко времени уплаты податей, именно въ томъ количествѣ, которое ему нужно для этой уплаты. Но уплата необходима немедленно, ему грозятъ розгами, ему грозятъ продажею имущества. Передъ нимъ публичное униженіе, передъ нимъ окончательное разореніе; подъ вліяніемъ этого двойнаго страха онъ кидается, чтобы непремѣнно избѣгнуть бѣды. Избѣгнуть одно средство, это взять работу и получить часть денегъ впередъ, и онъ получаетъ работу, но конечно за полцѣны. Сажень дровъ стоитъ рубль двадцать копѣекъ, но, поставленная такимъ образомъ, она обходится въ шестьдесятъ копѣекъ и дешевле; сѣно тоже. Подобными предложеніями пользуются нетолько оборотливые жители города для производства своихъ годовыхъ запасовъ, но, въ болѣе значительныхъ размѣрахъ, поставщики разныхъ предметовъ. Еще чаще подобнымъ жалкимъ положеніемъ пользуются богатые крестьяне. Они берутъ на себя поставки предметовъ потребленія, перевозку тяжестей и т. д. по существующимъ цѣнамъ, затѣмъ исполняютъ ихъ съ участіемъ бѣдныхъ своихъ односельцевъ, выигрываютъ двадцать и тридцать процентовъ въ томъ случаѣ, если не даютъ большихъ задатковъ, чѣмъ получаютъ, въ противномъ же случаѣ выигрываютъ пятьдесятъ процентовъ и болѣе. Крестьянинъ не только вынужденъ продавать за безцѣнокъ свой трудъ, чтобы получить деньги впередъ, но даже въ томъ случаѣ, когда онъ былъ вполнѣ запасливъ и имѣетъ больше продуктовъ, чѣмъ нужно для покрытія слѣдующихъ съ него податей; одна невозможность найти покупателя на свои произведенія именно къ тому времени, когда слѣдуетъ съ него подать, ведетъ къ его разоренію; онъ нетолько сбиваетъ цѣны до 14 и 12 копеекъ за пудъ ржаной муки, но, не находя покупателей, навязываетъ ее богатому міроѣду за десять копѣекъ и дешевле. Послѣдствіемъ всего этого бываетъ то, что на слѣдующій годъ ему платить подати еще труднѣе. Онъ продалъ хлѣбъ за безцѣнокъ, отъ этого у него недостаетъ на посѣвъ. Время, которое онъ долженъ употребить на заработокъ для уплаты податей, уходитъ у него на отработку прежнихъ долговъ, и такъ какъ онъ взялся работать за полцѣны, то ему въ настоящемъ году уже несмотря ни на какія извороты невозможно уплатить податей; остается одно -- прибѣгнуть къ продажѣ скота, но покупателей нѣтъ, а съ требованіемъ податей приступаютъ къ горлу; нечего дѣлать, онъ идетъ и кланяется богатому мужику,-- тотъ за корову, которая стоитъ 12 рублей, даетъ ему три; мужикъ въ отчаяніи бросается во всѣ стороны; поможетъ ему счастье, онъ продаетъ за пять или за шесть рублей, при несчастьи же отдаетъ и за три. На слѣдующій годъ дефицитъ его еще больше, нѣтъ болѣе ни хлѣба, ни скота, которыхъ можно было бы продать за полцѣны и выручить себя изъ бѣды; онъ лицомъ къ лицу поставленъ съ міроѣдомъ. Невозможно перечислить всѣ хитрости, которыми міроѣды доводятъ до нищеты самыхъ порядочныхъ и трудолюбивыхъ крестьянъ; можно было бы удивляться слабости, съ которою крестьяне поддаются этимъ хитростямъ, еслибы слабость эта не объяснялась ихъ тяжелымъ положеніемъ. Одинъ весьма трудолюбивый, смышленый и порядочный крестьянинъ отдалъ своего сына богатому міроѣду, потому что тотъ увѣрилъ его, что онъ сдѣлаетъ въ его пользу завѣщаніе; бѣдный парень работалъ на міроѣда два года и не получилъ ни гроша, міроѣдъ ждалъ съ нетерпѣніемъ, когда отецъ разорится и придетъ къ нему за помощью; но отецъ во время взялся за умъ и взялъ сына обратно. Міроѣдъ послѣ этого ненавидѣлъ его, какъ будто-бы онъ его ограбилъ,-- онъ интриговалъ противъ него у начальства и вездѣ, гдѣ только возможно было, распускалъ объ немъ позорные слухи и всячески старался его разорить. Семейство, которое подвергалось такимъ нападкамъ со стороны міроѣда, можетъ служить прекраснымъ образцомъ для характеристики положенія крестьянина Кузнецкаго округа. Оно съ крестьянской точки зрѣнія было въ весьма благопріятныхъ обстоятельствахъ. Оно состояло изъ отца, матери, трехъ сыновей, изъ которыхъ младшему было двѣнадцать лѣтъ, и дочери-работницы; всѣ они были честны, трудолюбивы, трезвы и необыкновенно смѣтливы и оборотливы. Мать умѣла найти себѣ выгодную зимнюю работу въ городѣ, нашла такую же работу и для своей дочери, отецъ былъ одинъ изъ самыхъ смѣлыхъ таежныхъ промышленниковъ; тайга была для него то, что море для стараго моряка,-- онъ зналъ ее вдоль и поперегъ, онъ бралъ съ нея оброкъ всѣмъ, что она только могла дать -- и рыбой, и мясомъ, и звѣремъ, и золотомъ; двѣнадцатилѣтній его сынишка уже славился своимъ искусствомъ молотить. Дружба и согласіе въ этомъ семействѣ производили самое пріятное впечатлѣніе, они носили въ себѣ сознаніе своего превосходства, "міроѣдамъ насъ не съѣсть" -- говорили они съ гордостью. Между тѣмъ какъ жило это семейство! Оно жило въ жалкой квадратной избѣ безъ крыши, о которой я говорилъ выше, кругомъ не было ни кола, ни двора, и изба эта напоминала сказочную избушку на курьихъ ножкахъ. Они нетолько не имѣли никакихъ запасовъ, никогда не могли уплачивать своихъ податей не дѣлая долговъ, и долги эти равнялись, по крайней мѣрѣ, половинѣ слѣдующихъ съ нихъ платежей, все ихъ преимущество надъ другими крестьянами состояло въ томъ, что они успѣвали дѣлать эти долги въ городѣ на болѣе выгодныхъ условіяхъ. Положеніе крестьянина трудное, онъ постоянно чувствуетъ самое сильное желаніе выйти изъ него, облегчить или обезпечить свою участь; но горе ему, если онъ поддастся этимъ стремленіямъ, если онъ пустится на изобрѣтенія. Онъ напр. придумалъ завести пчелъ, міроѣдъ немедленно согласится удовлетворить его желанію; но у него денегъ нѣтъ, міроѣдъ соглашается получить отъ него хлѣбомъ, конечно по низкой цѣнѣ; крестьянинъ не рѣшается, онъ опасается попасть въ затрудненіе при платежѣ податей, но міроѣдъ его утѣшаетъ, пусть онъ только смѣлѣе берется за дѣло, потомъ онъ ему поможетъ. Лишь только пчелы перешли въ руки бѣдняка, міроѣдъ начинаетъ ненавидѣть этихъ пчелъ, для него нестерпима мысль, чтобы бѣднякъ разжился его добромъ, онъ придумываетъ, какъ бы ихъ загубить, и нерѣдко это ему удается. Какъ скоро крестьянинъ обращается къ міроѣду за помощью, міроѣдъ изъ его врага, преслѣдовавшаго его всѣми средствами, превращается въ самаго нѣжнаго его друга и покровителя, онъ входитъ во всѣ его нужды, онъ всегда готовъ его защищать и выручать изъ бѣды, онъ обращается съ нимъ правда нѣсколько важно, но зато чрезвычайно нѣжно, и только вслѣдствіе одной испорченности человѣческаго сердца бѣдный другъ тѣмъ болѣе ненавидитъ своего богатаго патрона, чѣмъ нѣжнѣе тотъ къ нему становится. Послѣдствія этой нѣжности приблизительно слѣдующія. Случалось читателю присутствовать на сходкѣ, гдѣ происходитъ раскладка податей? Если не случалось, я ему разскажу, что тамъ происходитъ. Сходка собралась, первый говоритъ конечно богатый міроѣдъ: "Дѣлаю міру уваженіе,-- говоритъ онъ, съ приличною важностію,-- беру двѣ съ половиною души". Получивъ дань благодарности за свое самоотверженіе, онъ уступаетъ свое мѣсто другому, также міроѣду: "Радъ міру помочь,-- говоритъ онъ,-- но противъ Василія Андреевича не могу, беру двѣ души съ четвертью, больше не въ силахъ".-- "И на томъ тебѣ благодарны" -- раздаются немедленно голоса. Многіе хотятъ что-то сказать, но молчатъ. Всѣ богатые мужики одинъ за другимъ опредѣлили себѣ количество слѣдующихъ съ нихъ сборовъ, одинъ Федотъ не сказалъ ни слова. "Что же Федотъ Пахомычъ, ничего не говоришь" -- обращаются къ нему.-- "Что мнѣ говорить,-- отвѣчаетъ Федотъ,-- я человѣкъ старый, убогій, подростокъ у меня малый, кланяюсь міру, прошу меня освободить".-- Подростокъ, о которомъ говоритъ Федотъ, здоровый парень двадцати трехъ лѣтъ, онъ числился однакоже почему-то пятнадцати лѣтъ. Это показалось міру слишкомъ нахальнымъ, всѣмъ было извѣстно, что у Федота однихъ пчелъ триста колодокъ и что онъ еще недавно продалъ меду и воску на пятьсотъ рублей; начался шумъ, Федотъ плакалъ, бѣсился, рвалъ на себѣ волосы, ползалъ на колѣняхъ; однакоже какъ онъ ни старался, а не могъ достигнуть, чтобы на него наложили менѣе одной и трехъ четвертей души. Федотъ этимъ не удовольствовался, онъ жаловался на міръ и чрезъ старшину и писаря достигнулъ, что съ него сложили еще пол-души. Когда дѣло дошло до бѣдныхъ людей, тогда оказалось, что міроѣды поступили разсчетливо,-- на долю бѣдныхъ пришлось среднимъ числомъ по четверти души болѣе, чѣмъ на богатыхъ. На Герасима, который имѣлъ точно такое семейство, какъ Федотъ, наложили четыре съ половиною души, онъ долго умолялъ на колѣняхъ. "Нельзя,-- отвѣчали ему,-- вѣдь душу не спрячешь, куда же ее дѣть". Только одинъ Герасимъ успѣлъ достигнуть, что съ него сложили пол-души. Другіе бѣдняки лишь только раскрывали ротъ, тотчасъ всѣ начинали на нихъ кричать, ихъ уговаривали, увѣряли, что Богъ имъ поможетъ: "ты на Бога надѣйся" -- говорили имъ убѣдительно. Наконецъ они умолкали; ни одинъ, защищая себя, не развилъ и половину энерши и смѣлости Федота: трудолюбіе и страсть къ стяжанію -- двѣ склонности, нетолько не совпадающія, но даже рѣдко встрѣчающіяся вмѣстѣ. Такимъ образомъ ко всѣмъ тягостямъ бѣднаго присоединяется и неравномѣрное распредѣленіе податей. Подати распредѣлены, наступаетъ день платежа,-- у одного не достаетъ десяти рублей, у другаго половины, у третьяго еще болѣе; зная участь, которая ихъ ожидаетъ, бѣдняки мечутся, какъ рыба объ ледъ. Міроѣды молчатъ или говорятъ, что у нихъ денегъ нѣтъ; впрочемъ, обходятся съ бѣдняками ласково. Земская полиція, мировые посредники настаиваютъ, сельское начальство приходитъ въ волненіе; являются на сцену угрозы и розги. Міроѣды молчатъ и уклоняются попрежнему. Наконецъ сельское начальство, помня штрафы, которые ему пришлось платить за недоимки, начинаетъ приставать къ нимъ съ просьбою выручить ихъ изъ бѣды; Міроѣды возражаютъ, что люди, для которыхъ у нихъ просятъ деньги, не надежные. Только тогда, когда бѣдные доведены до крайнихъ предѣловъ смиренія и отчаянія и когда сельское начальство дастъ міроѣдамъ всѣ ручательства, что бѣдняки будутъ принуждены выполнить свои обязательства, они развязываютъ свои кошельки. Съ этого дня начинается нѣжнѣйшая связь между міроѣдомъ и его жертвою; міроѣдъ заступается за бѣднягу, старается доставлять ему разныя выгоды, какъ скоро ему это ничего не стоитъ; онъ научаетъ его защищаться противъ разныхъ противузаконныхъ притязаній; но это покровительство дорого достается бѣдняку; онъ нетолько долженъ исполнять тягостныя условія, подъ которыми получалъ деньги, онъ долженъ быть съ семействомъ непремѣннымъ членомъ на всѣхъ помочахъ, посредствомъ которыхъ міроѣдъ стяжаетъ свои богатства. Міроѣдъ пашетъ посредствомъ помочей, коситъ сѣно тоже, убираетъ хлѣбъ тоже, рубитъ дрова тоже. За какой-нибудь стаканъ вина его кліентъ продаетъ ему свой трудъ, и его собственныя поля остаются невоздѣланными, скотъ безъ корму. Поставленный разъ въ подобное положеніе, бѣднякъ попадаетъ въ безвыходную кабалу, онъ опускается все ниже и ниже, трудъ свой продаетъ все дешевле и дешевле, пока не доходитъ до баснословной дешевизны. Цѣлое семейство работало на міроѣда цѣлый годъ за телку; крынка (около штофа) простокваши -- вознагражденіе, нерѣдко даваемое міроѣдомъ за день женскаго труда; дѣти работаютъ на него изъ одного хлѣба. Вотъ какимъ образомъ міроѣды доходятъ до поражающихъ наблюдателя богатствъ, запахиваютъ сотни десятинъ, имѣютъ сотни штукъ скота, имѣютъ обширные пчельники, и все это достается имъ за безцѣнокъ.-- Скупщикамъ хлѣба очень хорошо извѣстно, что въ то время, какъ въ иной деревнѣ у одного крестьянина можно купить пятьсотъ и тысячу пудовъ хлѣба, у всѣхъ остальныхъ едва можно накупить нѣсколько десятковъ пудовъ. Въ Тобольской губерніи міроѣды, съ помощью дароваго труда своихъ кліентовъ, вывозили дрова и бревна изъ лѣсовъ въ такихъ огромныхъ размѣрахъ, что это грозило общинамъ совершеннымъ лѣсоистребленіемъ, и онѣ вынуждены были раздѣлить лѣса по душамъ и, не воспрещая отдѣльнымъ крестьянамъ рубить гдѣ и сколько имъ угодно, воспрещать міроѣдамъ въѣзжать въ лѣса, въ сопровожденіи своего хвоста, и рубить внѣ предѣловъ своего участка.
Есть еще другое, едвали меньшее, зло, которое происходитъ для крестьянина отъ тягости падающихъ на него сборовъ. Подати не могутъ быть взыскиваемы иначе, какъ съ помощью тѣлесныхъ наказаній. Существованіе же тѣлесныхъ наказаній есть одно изъ главныхъ препятствій для развитія крестьянскаго благосостоянія. Пока крестьянина можно будетъ наказывать тѣлесно, нетолько по суду за важныя преступленія, но и за маловажныя вины и даже безъ всякой вины -- за бѣдность, до тѣхъ поръ онъ будетъ рабъ въ душѣ, онъ будетъ чувствовать себя жалкимъ, униженнымъ паріемъ,-- чувство собственнаго достоинства будетъ для него недоступно. Американскій земледѣлецъ обладаетъ чувствомъ своего достоинства болѣе, чѣмъ работникъ какой-либо другой страны; самаго знатнаго посѣтителя онъ представляетъ своей женѣ и хочетъ, чтобы всякій обращался съ нимъ на равной ногѣ. Онъ хочетъ ничѣмъ не отличаться отъ порядочнаго человѣка, онъ одѣвается и одѣваетъ свое семейство такъ, какъ одѣваются порядочные люди, онъ старается, чтобы его домъ былъ и снаружи и внутри похожъ на жилище порядочнаго человѣка. Для того, чтобы видѣть что-нибудь подобное, намъ не нужно ѣздить въ Америку, мы можемъ видѣть это у иностранныхъ колонистовъ, поселившихся въ Россіи. Русскій крестьянинъ привыкъ смотрѣть на себя какъ на послѣдняго изъ смертныхъ; человѣку, котораго публично сѣкутъ розгами, можетъ ли быть стыдно, если онъ одѣтъ скверно, если у него хозяйство въ безпорядкѣ; мало этого, онъ былъ бы смѣшенъ въ глазахъ своихъ и своихъ собратій, еслибы стремился создать себѣ порядочную обстановку; каково будетъ его положеніе, если онъ надѣнетъ фракъ и бѣлыя перчатки, и въ этомъ фракѣ его выведутъ на площадь и высѣкутъ розгами. Что русскій человѣкъ, въ этомъ отношеніи, ни на волосъ не отличается отъ американца или нѣмецкаго колониста, что онъ точно также чувствовалъ бы, какъ американецъ, еслибы онъ былъ въ такомъ же положеніи, тому можно привести достаточныя доказательства. Впрочемъ, это увлекло бы меня слишкомъ далеко; когда-нибудь я познакомлю читателя съ геройскою борьбою, которую ведетъ русскій работникъ для достиженія порядочной обстановки, какъ скоро въ немъ просыпается чувство своего достоинства. Я докажу, что чувство это просыпается въ немъ тотчасъ, какъ скоро нельзя болѣе его унижать; здѣсь я напомню только о вліяніи, которое произвела отмѣна тѣлеснаго наказанія, въ извѣстныхъ предѣлахъ, на наше войско; не оштрафованнымъ солдатамъ, находившимся на службѣ, я смѣло ввѣрялъ свое имущество, я зналъ, что солдатъ такъ дорожитъ своимъ званіемъ избавленнаго отъ тѣлеснаго наказанія, что онъ никогда не рѣшится сдѣлать безчестнаго поступка; ничто не облагородило нашу армію въ такой степени, какъ эта мѣра. Униженный рабскимъ наказаніемъ, крестьянинъ нашъ махнулъ рукою на все,-- чувство его униженія заглушило въ немъ всѣ благородныя побужденія; можетъ ли онъ быть способнымъ переносить тяжкіе труды, чтобы вести достойную жизнь, когда его положеніе такое тяжелое, что изъ ста случаевъ въ одномъ онъ будетъ въ состояніи достигнуть своей цѣли, и въ этомъ сотомъ случаѣ его подняли бы на смѣхъ, какъ человѣка, силящагося выдти изъ своей сферы; ему не остается ничего, кромѣ грязныхъ и скотскихъ наслажденій, и онъ проливаетъ въ кабакѣ все, что ему попадетъ въ руки. Его порицатели не замѣчаютъ того, что каждый изъ нихъ на его мѣстѣ поступилъ бы точно также,-- они не хотятъ замѣтить, какъ русскій работникъ трудолюбивъ. Если онъ, вслѣдствіе дурной пищи, уступаетъ заграничному въ силѣ, то онъ, въ общей сложности, далеко превосходитъ его въ прилежаніи. Жертва безпощаднаго униженія, онъ держитъ въ такомъ же рабствѣ свою жену и свое семейство и воспитываетъ дѣтей, всасывающихъ съ молокомъ матери раболѣпіе и пороки. Никакое краснорѣчіе не въ состояніи описать того безпредѣльнаго зла, которое отъ этого происходитъ. Чтобы понять, до какой степени велико это зло, нужно знать, съ какимъ безчувственнымъ равнодушіемъ крестьяне смотрятъ на самое несправедливое и жестокое обращеніе мужа съ своею женою,-- они считаютъ ее находящеюся въ его неограниченной власти, т. е. въ рабствѣ. Крестьянинъ несъ въ кабакъ жалкую одежду своихъ дѣтей, жена его пыталась воспрепятствовать этому, онъ ее за это публично на улицѣ избилъ до полусмерти; на эту отвратительную сцену пріѣхалъ мировой посредникъ. Мировой посредникъ немедленно собралъ судей, но они рѣшительно отказывались присудить злодѣя къ наказанію; они утверждали, что мужъ можетъ дѣлать съ женою, что онъ хочетъ, и что нѣтъ закона, который дозволялъ бы наказывать его за жестокое обращеніе. Только огромное вліяніе мироваго посредника принудило судей приговорить къ наказанію; но лишь только приговоръ состоялся, несчастная, избитая женщина кинулась передъ мировымъ посредникомъ на колѣна и со слезами умоляла его отмѣнить наказаніе; еслибы приговоръ былъ исполненъ, ей бы пришлось въ десять разъ болѣе перенести отъ жестокости своего мужа, и никто бы за нее не заступился. Въ одномъ селѣ жила дѣвушка, богато надѣленная отъ природы всѣмъ, что можетъ плѣнить крестьянина,-- она была и красавица, и работница, и пр.; всякій желалъ на ней жениться, и жениховъ у нея было множество. Предстоявшимъ ей обширнымъ выборомъ она воспользовалась не для того, чтобы выбрать самаго совершеннаго, самаго красиваго и богатаго; она стремилась къ одному -- чтобы выбрать смирнаго, и дѣйствительно она выбрала самаго смирнаго и добродушнаго мужика во всемъ околоткѣ; но и этотъ добродушнѣйшій изъ крестьянъ билъ ее жестоко, только съ тою разницею, что онъ при этомъ самъ плакалъ. До какой степени привычка подвергаться наказаніямъ и наказывать тѣлесно ожесточила нравъ крестьянъ, видно изъ употребляемыхъ ими послѣдовательныхъ наказаній. При взысканіи податей неоднократно употреблялись послѣдовательныя наказанія: въ былыя времена случалось, что при взысканіи податей крестьяне, наказанные нѣсколько разъ кряду, умирали подъ розгами. Подобныя же наказанія употребляетъ крестьянинъ относительно своей жены, за одну и ту же вину онъ каждый день бьетъ и сѣчетъ ее, пока наконецъ душа его не насытится жестокостію; въ особенности часто такія безчеловѣчныя наказанія употребляются изъ ревности. Очень многіе крестьяне имѣютъ жестокое обыкновеніе бить по головѣ палками и другими орудіями,-- у многихъ женщинъ вся голова отъ этого въ ранахъ, и онѣ страдаютъ постоянными головными болями и разстройствомъ всего организма. Во время пьянства крестьяне бьютъ своихъ женъ нетолько каждый день, но нѣсколько разъ въ день, и весьма часто какой-нибудь извергъ забиваетъ свою жену въ гробъ. Жена имѣетъ самый большой интересъ удерживать мужа отъ пьянства, и имѣла бы для этого не мало способовъ, еслибы ограждали ее отъ тиранства мужа; но она, беззащитная, отдана ему на произволъ, и мужъ нетолько пропиваетъ ея платье и все, что она пріобрѣла тяжелымъ трудомъ, и оставляетъ голодать своихъ дѣтей, но для того, чтобы отдѣлаться отъ ея докучливыхъ сопротивленій, онъ ее колотитъ безъ всякаго милосердія. Какъ ни ужасны всѣ эти факты, но они все еще не обрисовываютъ самую мрачную сторону картины. Отецъ большаго семейства заводитъ себѣ любовницу и съ нею пропиваетъ всѣ свои деньги, въ то время какъ его семейство погибаетъ отъ голода. Каждый день онъ возвращается пьяный домой, и, возбужденный своею развратною наложницею, бьетъ свою жену до безпамятства; наконецъ приводитъ свою любовницу къ себѣ домой, чтобы съ нею развратничать, заставляетъ свою жену ей услуживать и, въ угоду развратницѣ, онъ ее бьетъ и унижаетъ всячески въ ея глазахъ. Мужъ, влюбившись въ другую женщину, желаетъ сжить свою жену со свѣта, онъ ее бьетъ и тиранитъ систематически, она уже имѣетъ чахотку, но ему этого мало, онъ желаетъ ускорить ходъ болѣзни безпрерывными побоями и преслѣдованіями. Мнѣ извѣстенъ примѣръ, когда мужъ, въ подобномъ положеніи, такъ немилосердно сѣкъ свою жену, что всю печку застлалъ ворохомъ розогъ, и бросилъ ее только тогда, когда она лежала безъ чувствъ на полу. Подобные примѣры такъ часты, что народъ смотритъ на нихъ съ невозмутимымъ хладнокровіемъ. Однажды я видѣлъ, какъ мужъ, по наущеніямъ своей любовницы, жестоко билъ свою жену на улицѣ; любовница стояла тутъ же и подстрекала его бить по головѣ; цѣлая толпа стояла кругомъ и безучастно смотрѣла на это отвратительное зрѣлище; когда я обратился къ присутствовавшимъ съ упрекомъ, они выразили мнѣніе, что никто не имѣетъ права воспретить мужу бить свою жену. Къ несчастью жестокое обращеніе и пьянство это пороки, которые чаще встрѣчаются между крестьянами, пользующимися благосостояніемъ; родившись отъ пьянаго отца и забитой матери, сынъ обладаетъ столь раздражительными нервами, что обыкновенно пропиваетъ все свое наслѣдство. Такимъ образомъ исчезаютъ и тѣ немногія возможности благосостоянія, которыя могли явиться при современномъ положеніи.-- Вотъ къ чему приводитъ держаніе людей въ грязномъ тѣлѣ.-- Мудрено ли послѣ этого, что женщины избѣгаютъ брака вездѣ, гдѣ онѣ только могутъ это сдѣлать; крестьянскія дѣвушки выходятъ замужъ такъ поздно, какъ только дозволяютъ имъ родители, и родители, зная какая тяжкая участь быть на Руси женою, прощаютъ имъ всѣ ихъ слабости. Съ своей стороны дѣвушка старается всячески быть полезной въ домѣ и не въ тягость родителямъ, она старается всячески своей работой облегчить отцу возможность уплачивать подати, и одѣвается и рядится, не требуя отъ родителей никакого вспомоществованія. Но такъ какъ она трудомъ не въ силахъ достигнуть всего этого, то она пускается въ развратъ. Отецъ, котораго положеніе тяжкое и котораго развратъ дочери не однократно спасалъ отъ розогъ, когда приходилось платить подати, смотритъ на это сквозь пальцы; мать, которая знаетъ по опыту, какъ тяжело жить безъ любви и какъ тяжко жить въ бракѣ, еще снисходительнѣе. Тутъ крестьянка впервые добываетъ себѣ наряды развратомъ. Когда она выйдетъ замужъ, мужъ предоставляетъ ей одѣвать себя и дѣтей, какъ она хочетъ; если она искусная работница и можетъ заработать порядочныя деньги, онъ не удовольствуется этимъ; -- онъ безпрерывно попадаетъ въ такое положеніе, при которомъ ему приходится продавать за безцѣнокъ, для уплаты податей, хлѣбъ и скотъ или кланяться міроѣду; власть, которую онъ имѣетъ, постоянно его соблазняетъ, онъ дѣлаетъ женѣ разныя непріятности и старается принудить ее выручить его изъ бѣды; такимъ образомъ онъ пріучается отбирать у жены заработныя деньги. Мало по малу онъ пріучается смотрѣть на нее какъ на рабу, которая должна приносить ему постоянный оброкъ и употребляетъ его нетолько на уплату собственнаго оброка, но и для того, чтобы его пропить. Онъ отбираетъ у нея и пропиваетъ всю ея экономію. Женскій трудъ и безъ того цѣнится вдвое и втрое дешевле мужскаго; при такомъ же положеніи женщина изнуряетъ себя работою, она дѣлается болѣзненною, а мужъ, съ грубымъ эгоизмомъ оставляетъ ее на произволъ всѣмъ лишеніямъ и страданіямъ.-- Дѣвушка, которая вышла замужъ цѣломудренною, большая рѣдкость и исключеніе, поэтому мужъ смотритъ обыкновенно сквозь пальцы на развратъ жены, если онъ имѣетъ отъ этого кое-какія выгоды, но встрѣчаются и такіе выродки человѣчества, которые принуждаютъ своихъ женъ къ прелюбодѣянію, чтобы добывать такимъ образомъ деньги; они бьютъ ихъ жестоко, чтобы заставить ихъ имѣть совокупленіе съ старыми и отвратительными мужчинами, отъ которыхъ можно получить порядочныя деньги. Вдовцы, которымъ удалось жениться на молодыхъ и красивыхъ женщинахъ, полагаютъ, что для избѣжанія съ ихъ стороны обмана и невѣрности необходимо ихъ бить, и потому систематически и иногда дотого жестоко истязаютъ ихъ, что изъ цвѣтущихъ и прекрасныхъ онѣ въ нѣсколько лѣтъ превращаются въ болѣзненныхъ старухъ. Такое ужасное положеніе приводитъ къ ужаснымъ послѣдствіямъ, оно служитъ соблазномъ къ преступленіямъ, любовницы соблазняютъ мужей отравлять своихъ женъ, и жены отравляютъ своихъ мужей. Въ какой степени распространены подобныя преступленія, трудно опредѣлить,-- молва слишкомъ часто приписываетъ ихъ разнымъ женщинамъ, а съ другой стороны справедливость такъ рѣдко преслѣдуетъ ихъ, что нѣтъ никакого сомнѣнія, что въ глуши сельской жизни многое остается неразъясненнымъ. Жестокое положеніе женщины въ семействѣ увеличиваетъ число бродягъ. Почти въ каждой тюрьмѣ можно встрѣтить женщинъ, скрывающихся тамъ отъ жестокости своихъ мужей; онѣ объявляютъ себя непомнящими родства и часто даже взводятъ на себя небывалыя преступленія. Въ одномъ острогѣ я встрѣтилъ женщину, которая совершила преступленіе въ надеждѣ, что ее сошлютъ въ Сибирь, но ее приговорили къ двухгодичному тюремному заключенію; когда она узнала, что по окончаніи срока заключенія ей придется возвратиться къ мужу, отъ котораго она посредствомъ перваго преступленія надѣялась избавиться, она взвела на себя новое и еще болѣе тяжкое преступленіе, котораго она вдобавокъ не совершила. Въ тюрьмахъ эти женщины встрѣчаются съ другими, такими же несчастными, мѣняются съ ними именами, протягиваютъ время, шатаются по этапамъ и острогамъ до тѣхъ поръ, пока наконецъ не найдутъ себѣ гдѣ-нибудь пріютъ. Такимъ образомъ, слишкомъ строгія положенія брака, вмѣсто того, чтобы дѣлать женщинъ нравственными, погружаютъ ихъ въ бездну разврата; заграницею убѣдились, что только облегченіе развода и огражденіе женщины отъ семейныхъ оскорбленій способны сдѣлать бракъ разсадникомъ нравственности, а не разврата. Находясь подъ безутѣшнымъ впечатлѣніемъ брачной жизни русской крестьянки, женщины въ городахъ и въ мѣстахъ, гдѣ онѣ легко могутъ найти себѣ работу и обезпечить самостоятельное существованіе, избѣгаютъ замужества и живутъ съ любовниками; онѣ знаютъ, что самый нѣжный любовникъ легко превращается въ тирана на другой день послѣ брака. Посмотрите послѣ этого статистическія данныя: въ деревняхъ все обстоитъ благополучно, все одни законные браки, да законные дѣти,-- нравственность безукоризненная:-- вся ужасающая подкладка этой суровой жизни остается незамѣченною. Въ городахъ, гдѣ положеніе женщины гораздо сноснѣе, она перестаетъ быть рабой и хотя сколько-нибудь принимаетъ образъ человѣческій; но зато число незаконныхъ дѣтей увеличивается, и по статистикѣ выходитъ, что въ городахъ положеніе гораздо хуже. На дѣлѣ однакоже это вовсе не такъ. Безграничная власть мужа надъ женою и семействомъ разрушаетъ семейство. Въ древности на Руси случалось встрѣчаться съ понятіемъ, что мать глаза семейства; еслибы это начало возможно было провести въ современномъ нашемъ рабочемъ классѣ, тогда семейство тамъ дѣйствительно могло бы принести ту пользу, которую отъ него ожидаютъ. Мать, даже незаконнаго ребенка, имѣетъ болѣе чѣмъ кто-либо интересъ его воспитать; къ этому побуждаютъ ее и естественныя чувства матери и надежда видѣть въ дѣтяхъ опору въ старости. Въ настоящее же время на рабочую мать происходитъ такое давленіе окружающей ее среды, что дѣти чрезъ это являются въ самомъ жалкомъ и безпощадномъ положеніи. Отецъ крестьянинъ безпрерывно бросаетъ своихъ дѣтей, чтобы ходить на заработки, безъ которыхъ онъ не можетъ заплатить податей, тутъ онъ совершенно забываетъ о своемъ семействѣ, оставляетъ его на произволъ судьбы и голода. Я никогда не могъ безъ ужаса помышлять объ этой восхваляемой верхоглядами предпріимчивости нашего рабочаго, предпріимчивости, вынужденной страхомъ розогъ и которая есть ничто иное, какъ смертный приговоръ для милліоновъ дѣтей. Въ отсутствіи мужа, жена, забитая и загнанная, обобранная до послѣдней нитки домашнимъ тираномъ, не зная чѣмъ и какъ кормить семью, считаетъ ребенка для себя не утѣшеніемъ, а тяжкимъ бременемъ. Если она чадолюбива и хороша собою, она нерѣдко предается разврату, чтобы спасать жизнь своихъ дѣтей, и въ объятіяхъ отвратительнаго богатаго сластолюбца помышляетъ о тѣхъ плетяхъ и побояхъ, которыми наградитъ ее мужъ въ послѣдовательномъ рядѣ наказаній за невѣрность. Большинство матерей крестьянокъ думаетъ не о томъ, какъ бы воспитать дѣтей, а о томъ, какъ бы хорошо было, еслибы они скорѣе умерли; нерѣдко мать даже готова способствовать этому, лишь бы только не слишкомъ мучила совѣсть; жизнь ребенка такая вещь хрупкая, что подобныя затаенныя желанія всегда исполняются.
При такомъ положеніи дѣлъ никто не можетъ представлять болѣе жалкую фигуру, какъ тѣ изъ нашихъ администраторовъ прогрессистовъ, которые негодуютъ, что крестьянинъ нашъ рѣшительно не сочувствуетъ ихъ проектамъ о введеніи на счетъ крестьянскихъ общинъ народныхъ школъ, образцовыхъ фермъ, улучшенныхъ путей сообщенія и пр. Нѣтъ никакого сомнѣнія, что распространеніе грамотности и въ особенности агрономическихъ знаній весьма необходимо для нашего крестьянина; но ожидать отъ него, при его стѣсненномъ положеніи, новыхъ денежныхъ жертвъ -- смѣшно, а требовать ихъ жестоко. У насъ очень много кричатъ про бѣдственное положеніе пролетарія въ Англіи, Бельгіи и Франціи, но еслибы нашему крестьянину удалось пожить годъ такъ, какъ живетъ въ помянутыхъ странахъ нетолько пролетарій, но нищій, то въ такомъ случаѣ онъ считалъ бы себя счастливѣйшимъ изъ смертныхъ. Въ Англіи рабочій вдвое богаче французскаго, а во Франціи рабочее семейство, которое на одежду употребляетъ 312 франковъ въ годъ, т. е. 78 руб. сер., считаетъ себя нищимъ; русскій крестьянинъ употребляетъ на все содержаніе семейства почти въ большинствѣ случаевъ только третью часть этой суммы; если онъ употребитъ на одежду 18 рублей въ годъ, то онъ считаетъ себя весьма достаточнымъ человѣкомъ, а у насъ мануфактурныя произведенія дороже, чѣмъ въ Англіи и во Франціи. Если заграничные писатели много кричатъ про бѣдность пролетаріевъ, то нужно знать, какъ они понимаютъ дѣло и что они называютъ достаткомъ. По ихъ понятіямъ, напр., крайне необходимыя издержки во Франціи для содержанія одного работника составляютъ 525 франковъ въ годъ, т. е. 132 рубля серебромъ; человѣкъ, который употребляетъ на себя одного меньше 132 руб. сер., по ихъ понятіямъ нищій; у насъ есть работники, которые употребляютъ на себя десятую часть этой суммы. По французскимъ понятіямъ, женщинѣ для того, чтобы одѣваться, необходимо въ годъ 38 руб. сер.; у насъ крестьянское семейство будетъ считать себя весьма достаточнымъ, если оно проживетъ въ годъ 38 руб. сер. Въ тоже время не надобно забывать, что содержаніе во Франціи дешевле, тамъ фабричный работникъ можетъ имѣть достаточный обѣдъ съ мясомъ и виномъ за 6 коп.,-- у насъ сельскій работникъ за рюмку вина долженъ заплатить 5 коп. и за фунтъ мяса столько же, даже въ самыхъ глухихъ мѣстахъ. Нашего крестьянина нетолько нельзя сравнивать съ современнымъ пролетаріемъ Германіи, Франціи или Англіи, но даже съ французскимъ работникомъ прошлаго столѣтія, т. е. того времени, которое считалось такимъ бѣдственнымъ для французскаго рабочаго класса. Тогда французскій сельскій работникъ получалъ среднимъ числомъ 39 руб. сер. въ годъ, между тѣмъ какъ нашъ сельскій работникъ, за исключеніемъ податей, получаетъ въ годъ отъ десяти до пятнадцати рублей,-- даже фабричный и заводскій работникъ получаетъ иногда на своемъ содержаніи около 40 рублей и изъ этого долженъ уплачивать подати, между тѣмъ какъ во Франціи въ XVIIІ-мъ столѣтіи фабричный работникъ получалъ среднимъ числомъ 83 руб. сер. Послѣ всѣхъ этихъ сравненій, я думалъ сравнить положеніе нашего крестьянина съ положеніемъ бывшихъ рабовъ-негровъ Соединенныхъ Штатовъ, но оставилъ эту мысль. Что могло выдти изъ этого сравненія?-- Негръ стоилъ отъ двухъ до трехъ тысячъ рублей серебромъ, слѣдовательно онъ былъ порядочный капиталъ, его преждевременная потеря была чувствительна для плантатора, который заботился объ его матеріальномъ благосостояніи насколько могъ; онъ дѣйствовалъ въ этомъ случаѣ также, какъ англичанинъ дѣйствуетъ съ своимъ скотомъ; онъ усовершенствовалъ средства дѣлать его сильнымъ, здоровымъ и долговѣчнымъ дотого, что относительное число умирающихъ негровъ свободныхъ въ сѣверныхъ штатахъ было значительнѣе числа умирающихъ рабовъ на югѣ; тѣлесныя наказанія, вредно дѣйствующія на здоровье, также были рѣдкимъ исключеніемъ. Я не могъ вынести мысли, что сравненіе это можетъ кончиться въ пользу рабовъ -- о Боже!
Результаты, къ которымъ привели меня наблюденія надъ бытомъ крестьянъ въ Кузнецкомъ округѣ, до такой степени поразили меня, что я никакимъ образомъ не могъ себѣ представить положеніе крестьянъ таковымъ же въ другихъ мѣстахъ, я думалъ, что это особенность кабинетскаго вѣдомства. Путешествуя затѣмъ по Сибири и Россіи, я убѣдился, однакоже, въ противномъ; вездѣ я слышалъ одну жалобу на тягость податей и не могъ не обратить при этомъ вниманіе на то, что казна получаетъ болѣе дохода въ видѣ акциза съ вина, соли и пр., однакоже крестьяне не жалуются на эту, также можетъ-быть слишкомъ обременительную для нихъ тягость. Причина ясна, подать, взыскиваемая въ видѣ акциза, не сопровождается такими унизительными послѣдствіями для крестьянина; платя ее, онъ можетъ быть совершенно свободенъ отъ тѣлеснаго наказанія, и не будетъ болѣе считать себя послѣднимъ изъ смертныхъ; онъ перестанетъ быть жертвою спекуляторовъ и эксплуататоровъ -- онъ не будетъ болѣе вынужденъ валить на рынокъ свои произведенія несмотря ни на какія цѣны и за безцѣнокъ продавать свой, трудъ въ то время, когда его семейство умираетъ съ голоду. Нашъ крестьянинъ такъ терпѣливъ, что на акцизъ съ соли онъ не жалуется, несмотря на то, что соль такъ дорога, что необходимость покупать соль каждый разъ для него происшествіе, онъ каждый разъ подумаетъ и передумаетъ, отчего соль такъ скоро у него вышла, прежде, чѣмъ поѣдетъ покупать; онъ употребляетъ ее несравненно менѣе, чѣмъ необходимо для здоровья его семейства; о скотѣ и говорить нечего; къ довершенію всего, по злоупотребленіямъ чиновниковъ, ему нерѣдко приходится покупать соль пополамъ съ пескомъ. Государственные крестьяне въ западной и восточной Сибири увѣряли меня, что имъ приходится платить съ души отъ осьми до тринадцати рублей серебромъ, чиновники старались уменьшить эту цифру; но если принимать въ соображеніе всѣ сборы, то обыкновенно оказывалось, что цифры эти скорѣе округлены, чѣмъ преувеличены. Что въ этомъ отношеніи положеніе великороссійскаго крестьянина не можетъ быть лучше, ясно изъ того, что земли въ Россіи вообще меньше, во многихъ мѣстахъ она требуетъ значительнаго удобренія и даже употребленія капитала, между тѣмъ среднія цѣны на хлѣбъ въ Россіи даже ниже, чѣмъ въ Сибири; средняя цѣна на ржаную муку въ Сибири 68 коп. за пудъ (въ южныхъ округахъ Томской губерніи 17 коп., и по мѣрѣ приближенія къ центрамъ промышленности она восходитъ до 35 коп., въ Тобольскѣ и Енисейскѣ 70 коп., въ Иркутской губерніи до рубля пятидесяти копѣекъ) -- въ Россіи 62 копѣйки (считая цѣны въ самыхъ дешевыхъ мѣстахъ въ 33 коп., въ средней черноземной полосѣ Россіи въ 50 коп., въ средней промышленной Россіи 75 коп., въ центрахъ промышленности 90 коп.).-- При среднихъ цѣнахъ въ Сибири крестьянинъ можетъ жить безъ нужды только тогда, когда онъ будетъ обработывать на тягло восемь десятинъ земли и будетъ имѣть при этомъ на тягло же шесть штукъ крупнаго скота и лошадей и сколько-нибудь мелкаго скота и свиней. Восемь десятинъ тяглое семейство можетъ обработать только съ помощью помочей и отчасти наемнаго труда. Дѣйствительно, въ Сибири только такія семейства живутъ не нуждаясь, но и при этомъ условіи работникъ не можетъ носить постоянно ситцевую рубашку, а носитъ бѣлье изъ грубой домашней ткани и въ костюмѣ своемъ имѣетъ весьма бѣдный и жалкій видъ. Въ Россіи не приходится на тягло и половины этого количества одновременно засѣянныхъ пашенъ, въ тоже время количество скота въ Россіи несомнѣнно менѣе, чѣмъ въ Сибири. Ѳти соображенія подтверждаются большою смертностью дѣтей между крестьянскимъ сословіемъ въ Россіи, несомнѣннымъ признакомъ стѣсненнаго положенія крестьянъ; -- въ этомъ случаѣ въ особенности важна смертность дѣтей на первомъ году жизни, она указываетъ на слабость и нездоровое состояніе матерей. Каждый разъ, когда мнѣ говорятъ о смертности дѣтей этого періода, мнѣ представляются -- изнуренная мать безъ молока и грудной ребенокъ, котораго кормятъ квасомъ съ жованымъ хлѣбомъ. Въ Вологодской губерніи, напр., которая но своему многоземелію ближе подходитъ къ Сибири и гдѣ климатъ менѣе суровый, половина и третья часть крестьянскихъ дѣтей умираетъ на первомъ году жизни;-- въ тоже время въ Вологодской губерніи большая часть всего крестьянскаго населенія состоитъ изъ государственныхъ крестьянъ, и къ нимъ присовокупляется еще нѣсколько десятковъ тысячъ удѣльныхъ. Въ Россіи болѣе половины и даже три пятыхъ рождающихся умираетъ въ теченіе первыхъ пяти лѣтъ, между тѣмъ какъ въ цивилизованныхъ государствахъ Европы умираетъ не много болѣе одной трети: даже между нищими смертность въ этомъ періодѣ нетолько не достигаетъ половины, но даже и двухъ пятыхъ. Вотъ въ какомъ мы положеніи въ сравненіи съ ужасающимъ нашихъ читателей европейскимъ пауперизмомъ!-- Самое замѣчательное послѣдствіе прямыхъ сборовъ заключается въ томъ, что ими никто не доволенъ, ни богатые, которые извлекаютъ изъ этого свои выгоды, ни бѣдные, которые подвергаются чрезъ это тяжкой участи. Тутъ повторяется тоже, что было во Франціи во время господства привилегированныхъ состояній, въ XVIIІ-мъ столѣтіи; привилегированныя состоянія столько же были недовольны, сколько и тѣ, которые страдали отъ этихъ привилегій. Богатыхъ крестьянъ раздражаетъ униженное состояніе, въ которомъ находится крестьянское сословіе, чрезъ право произвольныхъ тѣлесныхъ наказаній, исполняемыхъ публично, административнымъ порядкомъ. Представьте себѣ стараго богатаго міроѣда; половина деревни находится отъ него въ зависимости, всѣ ему низко кланяются, триста дней въ году онъ не видитъ кругомъ себя ни одного лица болѣе вліятельнаго и болѣе значительнаго, чѣмъ онъ самъ; чувство гордости и самостоятельности развито въ немъ болѣе, чѣмъ въ значительномъ чиновникѣ; чиновникъ достигаетъ значенія угодничествомъ передъ начальствомъ, онъ привыкъ къ дисциплинѣ и къ страху, онъ знаетъ, что во всякое время начальство можетъ лишить его мѣста и власти. Богатаго міроѣда нельзя уволить по третьему пункту, онъ привыкъ стяжать не угодничествомъ, не униженіемъ, а брать свои сокровища съ бою, въ борьбѣ съ богатымъ промышленникомъ или съ бѣднымъ, притѣсняемымъ имъ собратомъ; его въ высшей степени раздражаютъ административныя придирки мелкихъ чиновниковъ, между которыми всегда такую важную роль играетъ угроза тѣлеснымъ наказаніемъ; во всемъ этомъ онъ видитъ ни болѣе, ни менѣе, какъ желаніе добраться до его кармана, и тѣлесное наказаніе, которое такъ устрашаетъ и такъ зловредно унижаетъ бѣднаго, унижаетъ и раздражаетъ въ высшей степени богатаго.
Вотъ каковы жалкія послѣдствія прямыхъ податей и сборовъ въ Россіи. Что же дѣлать -- спросятъ меня. Отмѣнить всѣ сборы, извѣстные подъ именемъ подушныхъ, оброчныхъ, земскихъ и т. д., и непремѣнно всѣ безъ исключенія, чтобы крестьянину не приходилось вносить въ казначейство ни одной копѣйки подъ квитанцію. А что же будетъ съ государственнымъ и земскимъ хозяйствомъ?-- спроситъ меня иной съ удивленіемъ.-- Будетъ то, отвѣчаю я, что доходы этихъ учрежденій увеличатся. Но, можетъ быть, мнѣ не повѣрятъ на слово; на этотъ случай я сдѣлаю небольшое разъясненіе.
Въ настоящее время всѣ сборы съ крестьянъ Кузнецкаго округа въ пользу кабинета, государственнаго казначейства, земскихъ суммъ и пр. составляютъ въ годъ около трехъ сотъ восьмидесяти пяти тысячъ рублей серебромъ. Если изъ этой суммы исключить только подушный окладъ, то крестьянинъ Кузнецкаго округа попрежнему будетъ сбывать свой хлѣбъ за безцѣнокъ, онъ останется нищимъ какъ и былъ, съ него попрежнему оброки и другіе сборы придется добывать розгами, и если кто-нибудь отъ этого выиграетъ, то вѣроятно одни кулаки, міроѣды и другіе спекуляторы, живущіе на его счетъ. Причина понятна, крестьянинъ будетъ вынужденъ во что бы то ни стало продавать свои произведенія людямъ, вовсе въ нихъ не нуждающимся и покупающимъ для одного барыша, и если онъ въ настоящее время продаетъ такихъ произведеній спекуляторамъ въ тридцать разъ болѣе, чѣмъ людямъ нуждающимся и съ которыми онъ торгуется на равной ногѣ, то съ отмѣною подушной подати онъ будетъ продавать или лучше сказать навязывать такихъ произведеній спекуляторамъ въ двадцать шесть разъ болѣе, и изъ этого можетъ произойти только то, что онъ будетъ продавать свои произведенія дешевле, и спекуляторы возьмутъ больше барыша; можетъ быть также и то, что его произведенія не будутъ заходить такъ далеко, но легче ему не будетъ отъ этого ни на одинъ волосъ. Кузнецкій крестьянинъ съ отмѣною подушнаго оклада будетъ столь же бѣденъ, а казна еще бѣднѣе. Если же будутъ отмѣнены всѣ прямые сборы, то крестьянинъ неминуемо разбогатѣетъ. Онъ теперь употребляетъ тридцать пудовъ хлѣба въ годъ съ своимъ семействомъ и продаетъ на уплату сборовъ сто семьдесятъ пудовъ. Это потребленіе слишкомъ недостаточно для его семейства; если же онъ будетъ платить гораздо меньше прямыхъ сборовъ, то потребленіе его будетъ совершенно достаточное, и казна, кабинетъ и земство получатъ отъ него гораздо больше.