Поставленный такой жалкой обстановкой въ самое крайнее положеніе работникъ рѣшается на послѣднее средство, онъ бросаетъ свой домъ и свою семью и идетъ за тысячи верстъ отыскивать средства уплатить свои подати и оброки. Несчастное семейство подобнаго работника дѣлается съ этого дня жертвою. Этотъ родъ работъ самый жалкій и самый зловредный изъ всѣхъ работъ, онъ самымъ ужаснымъ образомъ отзывается на благосостояніи рабочаго класса и на населеніи вообще. Между тѣмъ онъ въ Россіи имѣетъ огромные размѣры. Мы уже видѣли, что изъ одной Нижегородской губерніи выходитъ болѣе тридцати тысячъ человѣкъ, вмѣстѣ съ тѣмъ Нижегородская губернія та изъ промышленныхъ губерній средней Россіи, изъ которой менѣе другихъ выходитъ людей по паспортамъ; это видно изъ того, что доходъ съ пошлинъ разныхъ наименованій, между которыми доходъ съ паспортовъ составляетъ болѣе трети, самый незначительный въ Нижегородской губерніи. Кромѣ столичныхъ губерній доходъ этотъ самый значительный въ тѣхъ губерніяхъ, которыя подвержены самымъ тяжкимъ страданіямъ. Значительнѣе всѣхъ другихъ губерній Европейской и Азіатской Россіи доходъ этотъ въ Ярославской губерніи, по крайней мѣрѣ относительно населенія, въ Ярославской губерніи въ 1863 году умиралъ одинъ изъ двадцати двухъ и съ 1861 года населеніе уменьшилось; за нею непосредственно слѣдуетъ Калужская {Въ калужской Памятной книжкѣ на 1863 годъ число паспортовъ выданныхъ на полгода мѣщанамъ и государственнымъ крестьянамъ обозначено въ 29,191. Кромѣ того въ ней говорится, что временно-обязаннымъ крестьянамъ выдавалось до 45,000 паспортовъ въ годъ, всего слѣдовательно относительно населенія почти въ два съ половиною раза болѣе, чѣмъ въ Нижегородской.}. Въ этой несчастной губерніи соединились три бѣдственныхъ вліянія на рабочее населеніе: большое количество частныхъ земель, значительное фабричное производство съ помощью машинъ и капиталовъ и значительное число работниковъ, работающихъ въ разлукѣ съ своими семействами. Это привело губернію въ такое положеніе, что она по увеличенію своего населенія съ 1851 года между всѣми россійскими губерніями заняла послѣднее мѣсто, она стала даже ниже Ярославской. Мѣсто это ей менѣе всего прилично было занять по естественнымъ своимъ богатствамъ. Изъ тридцати шести губерній Европейской Россіи только восемь имѣютъ болѣе пахотныхъ земель, и хотя большое количество помѣщичьихъ земель мѣшаетъ развитію скотоводства и потому земли эти мало плодоносны, однакоже Калужская губернія между промышленными все-таки принадлежитъ къ тѣмъ, которыя производятъ всего болѣе хлѣба и въ которыхъ хлѣбъ этотъ продается по болѣе низкой цѣнѣ. Изъ двѣнадцати промышленныхъ губерній только въ двухъ хлѣбъ дешевле. Несмотря на то, что между всѣми промышленными губерніями, кромѣ Пермской, нѣтъ ни одной, въ которой бы употреблялось на винокуреніе болѣе хлѣба, чѣмъ въ Калужской, по населенію Калужская губернія уступаетъ всѣмъ прочимъ за исключеніемъ Олонецкой. Относительно населенія на винокуреніе въ Пермской употребляется почти вдвое менѣе, чѣмъ въ Калужской. Къ этому присовокупляется такое богатство металловъ, которое одно въ состояніи было бы поднять благосостояніе рабочаго класса.
Вотъ какъ въ калужской Памятной книжкѣ описывается самый выгодный изъ отхожихъ промысловъ Калужской губерніи, промыселъ маркитантовъ (половыхъ): ""Крестьяне отправляются въ Одессу, Херсонъ, Николаевъ, въ губерніи Екатеринославскую, Ставропольскую, Оренбургскую и другія, по меньшей мѣрѣ на два года съ половиною, иногда же на четыре, пять лѣтъ и на неопредѣленное время. Бываетъ, что маркитантъ явится на мѣсто жительства черезъ 20 лѣтъ, явится на родину неспособный ни къ какой земледѣльческой работѣ, чтобы быть тунеядцемъ и тяготить свое семейство и безъ того разоренное. Оно могло разориться даже тогда, когда получало каждогодно пособіе, положимъ 100 руб. (что бываетъ весьма рѣдко) отъ маркитанта. За отсутствіемъ молодаго мужскаго населенія, въ деревняхъ остаются старики, малыя дѣти и женщины. Всего чаще хозяйство лежитъ на плечахъ послѣднихъ. Войдите же въ хату маркитанта, взгляните на всю его усадебную осѣдлость и полюбуйтесь... Вы видите уже снаружи, что строеніе покосилось въ одну сторону; соломенная кровля плохо защищаетъ отъ дождя; пониже солома гнилая, а сверху самый тонкій слой свѣжей, который настилается каждый годъ, хотя каждый годъ слышны жалобы на недостатокъ соломы для навоза; на дворѣ столбы подъ дырявымъ навѣсомъ пошатнулись; коровы подвержены зимою нападенію всѣхъ вѣтровъ, и съ весны ихъ поднимаютъ на ноги съ страшными усиліями; лошадь въ углу двора не столько жуетъ лѣсное сѣно, сколько топчетъ его ногами; сарай, овинъ угрожаютъ паденіемъ, а послѣдній и пожаромъ; городьба вся на живую нитку и едва держится. Внутри избы не лучше: васъ поражаетъ отвратительная нечистота, соръ, грязь; въ рамахъ осколки стекла и бумага; печь валится. Старуха, домохозяйка лежитъ на печи, охаетъ и стонаетъ. "Что съ тобой, Василиса"... "Пошла дать корму скотинкѣ, несу охапку соломы, ударило въ крестецъ и ноги подломились. Съ той поры лежу, ни сна, ни ѣды." Отчего же хозяйство не спорилось? О заводѣ добрыхъ лошадокъ и рогатаго скота мало думалось: "пробовали заводить, да что-то все приходится не ко двору, не стоятъ." Земля обработывалась и засѣвалась на авось, даже подъ коноплю удобрялась не всегда, какъ слѣдуетъ. Въ лѣто нельзя обойтись безъ работника. Надобно заплатить ему не менѣе 30 руб., да прокормить его. Наемникъ будетъ, правда, копаться день-деньской: и пахать, и скородить (бороновать), и сѣять, и косить; но хлѣбъ, сѣно и другія произведенія, добытыя вялой, неповоротливой, тупой его работой, будутъ стоить дороже купленныхъ. Conditio sine qua non сельскаго хозяйства -- это если опытный хозяинъ смотритъ за всѣмъ самъ, можетъ самъ все поправить, починить. Но такого хозяйства при маркитантствѣ не бываетъ. Обыкновенно весь грузъ и легкихъ и тяжелыхъ работъ, какъ уже сказано, лежитъ на бѣдныхъ женщинахъ. Сверхъ обычныхъ своихъ занятій -- пряжи, тканья и домашнихъ обиходныхъ дѣлъ, онѣ и пашутъ и скородятъ, свозятъ хлѣбъ и сѣно съ полей и луговъ, молотятъ, ѣздятъ за дровами, чинятъ дороги и исполняютъ должность возничихъ; а нѣкоторыя изъ нихъ умѣютъ сѣять хлѣбъ и даже косить траву. Маркитантъ, когда и пріѣдетъ на родину, предоставляетъ продолжать всѣ работы прекрасному полу, а самъ показываетъ свое удальство въ кабакѣ, угощая себя и надѣляя прекрасный полъ полновѣсными ударами. Проживетъ такъ маркитантъ мѣсяца два и вымаливаетъ у сосѣда денегъ на паспортъ и предлежащій ему обратный путь. Можно бы примириться со всѣми качествами нашихъ маркитантовъ, еслибы семьи ихъ, остающіяся дома, кое-какъ кормились, одѣвались. Но нельзя равнодушно смотрѣть на промыселъ, когда онъ, какъ червь, подтачиваетъ благосостояніе края, уменьшая народонаселеніе и оставляя землю безъ производительности, разрушаетъ семейное счастье. Съ достовѣрностью можно предсказать, что если, по какимъ-нибудь обстоятельствамъ, промыселъ маркитанта не прекратится, то многія населенныя мѣста Калужскаго уѣзда превратятся въ безлюдныя пустыни. Въ селѣ К-с. къ 1861 году состояло на лицо: домохозяевъ, постоянно живущихъ дома 6, нанимающихся въ услуженіе въ окрестностяхъ деревни 4, маркитантовъ 10 и малолѣтнихъ 8. Ѳта табличка наводитъ на размышленіе о томъ, въ какой степени должно процвѣтать въ нашемъ краѣ земледѣліе, когда при 120 десятинахъ земли остаются работниками 6 стариковъ, бабы и малые ребята. Въ селеніяхъ государственныхъ крестьянъ, гдѣ водится маркитантство, народонаселеніе также значительно уменьшается, и много земли остается невоздѣланною, заростая кустарниками и сорными травами."" Не слѣдуетъ упускать изъ виду, что разсказъ этотъ принадлежитъ помѣщику, энергически отстаивающему свои права и отзывающемуся о рабочемъ не иначе, какъ съ презрѣніемъ. Такого разскащика никакъ нельзя подозрѣвать въ слишкомъ большой нѣжности къ рабочему народу. Въ разсказѣ этомъ я не измѣнилъ ни одного слова, но многое выпустилъ, въ немъ цѣлыя страницы наполнены были горькими жалобами на нарушеніе крѣпостнаго права. Тонъ разсказа такъ высокомѣренъ, что несмотря на то, что я всячески избѣгалъ въ выпискѣ выраженій неприличныхъ по своей высокомѣрности, я все-таки поставленъ былъ въ такое положеніе, что долженъ былъ или не выписать самаго существеннаго или помѣстить такія неприличныя выраженія, какъ напр. "баба".
Вотъ какова участь счастливѣйшихъ изъ работниковъ, отправляющихся въ отхожіе промыслы, вотъ какова судьба ихъ семействъ. Офени и маркитанты чуть ли не самые богатые изъ подобныхъ работниковъ, офени наживаютъ капиталы и обращаются въ купцовъ, маркитанты получаютъ до трехсотъ рублей въ годъ, а между тѣмъ мы видѣли, какое ихъ ждетъ счастье: какова же участь тѣхъ несчастныхъ массъ, которыхъ голодъ и необходимость платить оброки и подати выгоняетъ на большія дороги и которыя не могутъ найти для себя ничего лучшаго, кромѣ черной работы!
Восхищаться этой предпріимчивостью русскаго народа можетъ только тотъ, кто видитъ одну поверхностную и блестящую сторону дѣла. Посмотрите на эти артели жалкія, голодныя, оборванныя, которыя со слезами на глазахъ и съ проклятіемъ въ сердцѣ оставляютъ свое село не изъ-за какихъ-нибудь выгодъ, не для какого-нибудь благополучія, а чтобы продать свою жизнь и свое здоровье за безцѣнокъ, какъ продаетъ себя грошевая развратница. Никто не спроситъ ихъ, сыты вы или голодны, здоровы вы или погибаете отъ болѣзни, можете ли вы работать, перенося такія лишенія? Ихъ не спросятъ даже: есть ли у васъ кровъ, есть ли у васъ на ночь теплый уголъ? Когда я посѣтилъ Рыбинскъ, мнѣ показывали великолѣпный храмъ, который построило тамошнее купечество. "А гдѣ у васъ ночуютъ рабочіе,-- спросилъ я,-- которые прибываютъ сюда такими массами?" "Кое-гдѣ,-- отвѣтили мнѣ,-- кто на берегу, кто гдѣ приткнется." Я не могъ тогда вынести и сказалъ: "Какъ же это вы не выстроили пристанища для рабочихъ, которые его не имѣютъ! Подобно идолопоклонникамъ, вы строите великолѣпные храмы, и забываете, что долгъ христіанина прежде позаботиться о своихъ братьяхъ, а потомъ объ роскоши. Іисусъ Христосъ не жилъ въ раззолоченныхъ палатахъ, онъ никогда не желалъ, чтобы деньги, которыя нужны для спасенія отъ погибели бѣдныхъ нашихъ братьевъ, употреблялись на то, чтобы ему служить съ роскошью, съ которою идопоклонники служатъ своимъ богамъ." Еще недавно я слышалъ, какъ этихъ несчастныхъ находили мертвыми на берегу, можетъ быть это встрѣчается и до сихъ поръ. Можетъ ли быть иначе, когда благотворительность, можно сказать, въ нашемъ отечествѣ не извѣстна? Съ черствой безчувственностью проходимъ мы мимо нашего страдающаго брата, и все что мы готовы для него сдѣлать состоитъ развѣ въ грошевомъ погребеніи для того, кто умеръ отъ безчисленныхъ, легко устранимыхъ страданій. Въ Нижнемъ Новгородѣ считается около тридцати осьми тысячъ жителей и кромѣ того отъ пяти до семи тысячъ приходитъ туда каждый годъ для работъ, работа ихъ преимущественно такая, отъ которой здоровье всего болѣе страдаетъ: сколько изъ нихъ каждый годъ безъ средствъ, больные, умирающіе остаются на произволъ судьбы -- что сдѣлано для призрѣнія этихъ несчастныхъ? Въ учебныхъ заведеніяхъ Нижегородской губерніи гражданскихъ, духовныхъ и военныхъ считалось всего 7,109 учениковъ, при заведеніяхъ этихъ въ одномъ Нижнемъ Новгородѣ было четыре больницы, въ которыхъ пользовалось 2,229 больныхъ. Семь тысячъ дѣтей, которые почти исключительно принадлежатъ къ высшимъ классамъ общества, находили себѣ пріютъ и больницу, но я въ Памятной книжкѣ на 1865 годъ, подъ рубрикою благотворительность, напрасно искалъ что-нибудь для спасенія отъ болѣзней и преждевременной смерти семи тысячъ пришельцевъ работниковъ, которые дѣлали эти высшіе классы общества счастливыми и богатыми. Городская больница на триста кроватей предназначена не для нихъ и даже не для сорока тысячъ городскихъ жителей, она содержится преимущественно насчетъ суммъ военныхъ. Изъ промышленныхъ губерній, въ Нижегородской паспортный доходъ незначительнѣе другихъ, несмотря на это въ 186 И году въ ней выдано было однимъ крестьянамъ 110,613 паспортовъ и въ томъ числѣ 34,260 годовыхъ и полугодовыхъ. При такомъ движеніи населенія мы не имѣемъ даже больницъ для этихъ горемыкъ путешественниковъ. Мы видѣли, какъ живетъ офень: осенью и зимой онъ день и ночь проводитъ подъ открытымъ небомъ. Маркитантъ счастливѣе его, его занятіе -- въ просторныхъ и теплыхъ помѣщеніяхъ, а между тѣмъ даже и маркитанты умираютъ преждевременно въ замѣчательно большомъ числѣ. Въ статьѣ, изъ которой я только-что сдѣлалъ выписку, приводится примѣръ селенія, въ которомъ въ 1851 г. умерли только одинъ малолѣтній и четыре взрослыхъ маркитанта. Можно себѣ представить, какова смертность между массою работниковъ, несравненно болѣе несчастныхъ. Если съ ними такимъ образомъ обращается общество, то что же они могутъ ожидать отъ частныхъ лицъ? Кому неизвѣстно шумное дѣло о тридцати тысячахъ работниковъ на волжско-донской желѣзной дорогѣ, которыхъ заморили голодомъ и работой, затѣмъ денегъ имъ не заплатили, ихъ тиранили розгами и наконецъ нѣсколькихъ убили изъ ружей? Дѣло это обнаружило всю беззащитность подобныхъ рабочихъ; выгнанный изъ дому голодомъ, этотъ несчастный человѣкъ за жалкій задатокъ въ пять рублей подписываетъ контрактъ, котораго содержаніе онъ не знаетъ, и отдаетъ себя въ произволъ, весьма похожій на временное рабство. Уже изнуренный до крайности онъ является на работу. Если онъ самъ идетъ на работу, то, для сокращенія издержекъ, онъ дѣлаетъ такіе форсированные марши, подобныхъ которымъ неизвѣстно въ военной исторіи: я однажды встрѣтилъ артель, которая сдѣлала девяносто верстъ въ сутки. Онъ идетъ не сто, не двѣсти, а иногда четыре и пять тысячъ верстъ -- изъ Нижегородской губерніи въ енисейскую тайгу, онъ идетъ то зимой въ морозы, коченѣя отъ холода, то весною въ распутицу, промокая до костей. Въ теченіе такого длиннаго форсированнаго марша сколько разъ онъ подвергается опасности заболѣть. Изнуренный, безъ денегъ на чужой сторонѣ, онъ брошенъ въ бездну страданій: отовсюду его гонятъ, негдѣ ему преклонить голову; онъ не смѣетъ вздохнуть и пожаловаться на боль: при первой жалобѣ всѣ двери передъ нимъ затворяются -- всякій боится больнаго, призракъ полицейскаго слѣдствія отгоняетъ отвсюду милосердіе. Съ отчаяніемъ въ сердцѣ, скрывая свои страданія, онъ идетъ и идетъ пока не умретъ гдѣ-нибудь въ грязной канавѣ на большой дорогѣ или въ углу подъ заборомъ. За гроши продавалъ онъ свой трудъ и отдалъ жизнь ни за что, безчувственно смотрѣло на все это его отечество, а послѣ смерти разрѣжутъ его трупъ при медицинскомъ изслѣдованіи и хладнокровно опредѣлятъ причину его смерти. Не лучше его положеніе, когда его везетъ или ведетъ наниматель въ артели и подъ присмотромъ со дня полученія задатка онъ находится у нанимателя въ полномъ произволѣ: изъ экономіи ему ухудшаютъ пищу, ставятъ его въ такія положенія, при которыхъ ему жить, сохраняя здоровье, совершенно невозможно, безпрерывные безпорядки между рабочими въ этихъ случаяхъ показываютъ, какъ имъ трудно найти управу. Въ минуту подобныхъ безпорядковъ начальство сначала всегда стоитъ на сторонѣ капиталистовъ, даже вопіющія и слишкомъ яркія притѣсненія не переводятъ его на сторону рабочаго, на сторонѣ капиталиста оно остается до конца и только до извѣстной степени оно заставляетъ его загладить слишкомъ вопіющую вину. Вынужденный голодомъ работникъ подписываетъ такой контрактъ, на основаніи котораго хозяинъ можетъ его разсчитать во всякое время, когда это для него окажется выгоднымъ. Сколько разъ пріобрѣтали шумную извѣстность толпы рабочихъ, которыя были разсчитаны при самомъ началѣ работъ, безъ крова и пристанища шатались по улицамъ городовъ и по цѣлымъ суткамъ стояли у дверей начальства, добиваясь удовлетворенія. Толпы имѣютъ хотя то преимущество, что онѣ могутъ обратить на себя вниманіе, но отдѣльные рабочіе всегда въ самомъ жалкомъ положеніи. Нужно имѣть совершенное отсутствіе человѣческихъ чувствъ, чтобы не сочувствовать положенію человѣка, который ушелъ изъ дому за тысячу верстъ, потому что дома нечего ѣсть и нечѣмъ платить оброки и подати,-- котораго нужда заставила подписать обременительный для себя контрактъ и который вдругъ, на чужой сторонѣ, остается безъ хлѣба, крова и пристанища,-- у котораго остается одинъ исходъ -- нищенствуя или съ арестантами по этапамъ возвратиться въ голодный свой домъ и сдѣлаться новымъ бременемъ для тѣхъ, кого онъ долженъ былъ выручить изъ нужды. Какая бездна страданій разверзается передъ ними: чѣмъ они будутъ питаться, какъ они будутъ платить подати? Капиталистъ за то только и получаетъ доходъ, что страхуетъ работу работника, раціональное основаніе его дохода не трудъ, а рискъ; у насъ же выходитъ наоборотъ, не капиталистъ обезпечиваетъ доходъ работника, а работникъ -- доходъ капиталиста. Всѣ несчастныя случайности падаютъ на работника, всѣ счастливыя выпадаютъ на долю капиталиста. Работникъ, нанявшись и отъѣхавъ тысячу верстъ, дѣлается боленъ, его бросаютъ среди дороги погибать отъ нужды и страданій, а наниматель вноситъ его въ списокъ не явившихся; занемогъ онъ во время работы, его разсчитываютъ точно такимъ же образомъ. Для хозяина дѣлается невыгоднымъ продолжать работы, или оказывается болѣе прибыльнымъ разсчитать часть рабочихъ, онъ разсчитываетъ ихъ не заботясь о томъ, что они для его работы прошли тысячу верстъ и должны теперь окончательно разориться или даже погибнуть. Если капиталистъ предвидитъ невыгодный исходъ дѣла, онъ тотчасъ начинаетъ ухудшать пищу и усиливать уроки. Коренной работникъ средней промышленной Россіи старается парализировать это зло тѣмъ, что онъ нанимается на своихъ хлѣбахъ, но и въ средней Россіи работа на хозяйскихъ хлѣбахъ не уничтожена даже наполовину, противъ обременительныхъ уроковъ и увеличенія часовъ работы онъ не имѣетъ никакого оружія: работа поштучная, по-саженная и пр. въ большей части случаевъ для него еще невыгоднѣе, чѣмъ поденная. Работникъ до такой степени въ произволѣ капиталиста, что скупой капиталистъ можетъ сдѣлаться для него источникомъ безчисленныхъ бѣдствій. Въ борьбѣ между капиталистомъ и работникомъ всѣ шансы на сторонѣ капиталиста, а между тѣмъ общество у насъ только и заботится о томъ, какъ бы работники не обидѣли капиталистовъ, работниковъ иногда даже сѣкутъ, если кому-нибудь покажется, что они не исполняютъ своихъ условій относительно капиталистовъ; лицамъ, которые по просьбѣ капиталистовъ позволяютъ себѣ подобныя вещи, слѣдовало бы рѣшаться на это только подъ условіемъ, чтобы капиталисты-просители позволяли себя сѣчь, если окажется, что они не исполнили своихъ условій. Для нашего работника работа такъ мало выгодна, она падаетъ на него такимъ тяжелымъ бременемъ, что только самая малая часть работниковъ смотритъ на капиталиста какъ на человѣка, который доставляетъ ему выгодное употребленіе силъ. Вездѣ, гдѣ работники получали отъ капиталистовъ выгодный трудъ, я видѣлъ, что они питали къ нимъ самую сильную привязанность и дружбу; но къ несчастью въ громадномъ большинствѣ случаевъ это было не такъ: на работахъ съ помощью капитала трудъ обыкновенно оказывался несравненно тягостнѣе, чѣмъ жалкій одиночный трудъ земледѣльца или промышленника и въ тоже время трудъ этотъ былъ несравненно менѣе выгоднымъ. Возможно ли ожидать что-нибудь другое?-- Еслибы работникъ былъ обезпеченъ на работахъ съ помощью капитала, то капиталистъ могъ бы только жить съ своего капитала, а ему нужно, чтобы капиталъ этотъ въ теченіе его жизни увеличился въ тысячу, а иногда и въ пять тысячъ разъ. Въ особенности на обширныхъ земляныхъ работахъ я встрѣчалъ жгучую ненависть между капиталистами и рабочими,-- ненависть, которая сообщалась нетолько прикащикамъ и всѣмъ довѣреннымъ, но, къ крайнему моему удивленію, и мелкимъ чиновникамъ, казакамъ и пр. Вмѣсто того, чтобы стать безпристрастными судьями, они всѣ были въ лагерѣ капиталиста. Я видалъ купеческихъ довѣренныхъ и правительственныхъ чиновниковъ много лѣтъ спустя послѣ того, какъ имъ приходилось распоряжаться на земляныхъ и тому подобныхъ работахъ. Они не могли говорить о рабочихъ безъ ненависти и какого-то ожесточенія, они были самыми ревностными защитниками тѣлесныхъ наказаній. Всего болѣе въ этомъ случаѣ удивляли меня чиновники; правда, что нѣкоторые наивно сознавались, что они отъ капиталистовъ получали болѣе жалованья, чѣмъ отъ правительства. Вліяніе этихъ людей на наше образованное общество самое зловредное. Они распространяютъ въ обществѣ нетолько ложное, но крайне вредное для насъ убѣжденіе, что ослабленіе строгости въ отношеніи къ рабочимъ подорветъ нашу промышленность -- они постоянно снова наводятъ насъ на путь, который довелъ насъ до нищенской сумы при крѣпостномъ правѣ. Они мѣшаютъ обществу понять мысль, что для процвѣтанія промышленности выгодны только такія работы, которыя возвышаютъ заработную плату и улучшаютъ этимъ бытъ рабочаго класса, и что всякое употребленіе капитала, которое даетъ рабочему невыгодную работу и нуждается въ розгахъ и принужденіи, дѣйствуетъ на промышленность точно такъ же убійственно, какъ и крѣпостное право. При крѣпостномъ трудѣ невыгодно было обработывать землю наемнымъ трудомъ, точно также если одна часть капиталистовъ будетъ работать съ помощью розогъ и принужденія, то громадное большинство вынуждено будетъ или закрыть свои заведенія или работать точно такъ же, и среди нищенскаго рабочаго класса промышленность не сдѣлаетъ ни одного шага впередъ за недостаткомъ рынка для продажи своихъ произведеній: одни высшіе классы -- рынокъ весьма ограниченный и недостаточный. Промышленность безъ рынка точно такъ же мало можетъ процвѣтать, какъ литература безъ читателей. Въ теченіе работъ работникъ забирается, и несмотря на то, что онъ живетъ такъ, какъ послѣдній изъ паріевъ, что онъ носитъ рубашку, которая черна и черства какъ кора, при расплатѣ обыкновенно оказывается, что онъ остается въ долгу. Эти долги заставляютъ работниковъ покоряться хозяину во всѣхъ тѣхъ случаяхъ, когда ему потребуются работы сверхъ условій или далѣе срока контракта. Во всѣхъ подобныхъ случаяхъ работники шумно поднимаются, начинаютъ нескончаемые споры, вмѣшательство власти дѣлается неизбѣжнымъ, капиталистъ и работники осаждаютъ власть нескончаемыми и шумными преніями и доводами, которыя добросовѣстнаго чиновника способны свести съ ума. Обыкновенно дѣло пріобрѣтаетъ такой сложный видъ, что справедливо рѣшить его скоротечнымъ пріемомъ совершенно невозможно, а между тѣмъ для власти необходимо прекратить волненіе. Выведенный изъ всякаго терпѣнія чиновникъ стремится только къ тому, чтобы какъ-нибудь покончить, водворить спокойствіе и избѣгнуть дальнѣйшихъ кляузъ и жалобъ. Чиновникъ по опыту знаетъ, что капиталистъ не будетъ молчать, если рѣшеніе не будетъ согласно съ его желаніями, а что работники замолчатъ лишь только дѣло будетъ покончено такъ или иначе -- онъ подвергается самому сильному соблазну и тутъ потянуть на сторону капиталиста. Въ этомъ отношеніи существовали немногія благородныя исключенія. Къ несчастью самый справедливый судъ на основаніи контрактовъ между нанимателями и рабочими все-таки будетъ обременителенъ для рабочихъ, потому что въ большей части случаевъ самые контракты обременительны, но цѣны на работы, на которыя стекается народъ тысячами со всѣхъ концовъ русской земли, вовсе не выше обыкновенныхъ мѣстныхъ цѣнъ на простую работу и не выше тѣхъ цѣнъ, которыя существуютъ и на родинѣ работниковъ, нужно прибавить къ этому еще значительныя издержки во время путешествія. Чтобы получить съ грѣхомъ пополамъ эту жалкую плату, работникъ, нерѣдко весну, лѣто и осень проводитъ подъ открытымъ небомъ; на земляной работѣ устраивается шалашъ изъ жердей, покрытый дерномъ; на плотахъ, судахъ и баркахъ -- что-то вродѣ конуры. Мнѣ случалось видѣть капиталистовъ, которые изъ желанія разбогатѣть и для ближайшаго надзора за рабочими сами проводили подобную жизнь, и что же? несмотря на то, что они имѣли несравненно болѣе средствъ къ сохраненію своего здоровія, они теряли волосы и зубы: какова же должна быть судьба несчастныхъ рабочихъ? Рабочимъ этимъ не могутъ позавидовать даже личильщики стальныхъ и желѣзныхъ издѣлій, которые всѣ заражены чахоткою и не переживаютъ сорока лѣтъ. Какъ отзываются эти факты на народонаселеніи, видно изъ того, что въ городахъ, гдѣ стекаются рабочіе, пришедшіе изъ дальнихъ сторонъ, замѣчается смертность между взрослымъ мужскимъ населеніемъ, которая не имѣетъ никакой соразмѣрности съ населеніемъ. Въ Нижнемъ Новгородѣ напр. въ возрастѣ отъ двадцати до пятидесяти лѣтъ въ 1863 году умерло 380 мужчинъ, въ Нижегородскомъ уѣздѣ 225, между тѣмъ какъ всѣхъ умершихъ было въ уѣздѣ втрое болѣе, а жителей было въ три раза болѣе противъ минимума и почти въ три противъ максимума. Въ уѣздѣ между взрослыми мужчинами умиралъ одинъ изъ ста тридцати пяти, а въ Нижнемъ Новгородѣ одинъ изъ тридцати, между пришельцами же нужно предполагать смертность одного изъ семнадцати, а при такой смертности они должны вымирать къ тридцати семи годамъ. Такая смертность способна была бы навести ужасъ, еслибы она относилась ко всему населенію, а между взрослыми мужчинами она способна довести до отчаянія. Подобныя же явленія можно замѣчать и въ другихъ городахъ, гдѣ стекается много народу. Всѣ привыкли смотрѣть на бурлаковъ, на землекоповъ какъ на несчастнѣйшихъ изъ работниковъ. Нижегородскій, Владимірскій и ярославскій работникъ идетъ на сибирскіе золотые промыслы или астраханскія рыбныя воды, чтобы тамъ конкурировать съ мѣстнымъ работникомъ, въ то время когда рынокъ заполненъ мѣстными конкурентами: не мудрено понять, что подобный непрошенный конкурентъ долженъ очутиться въ самомъ жалкомъ положеніи. При цѣнахъ, сдавленныхъ конкуренціею, мѣстный работникъ едва можетъ жить отъ этой работы, а дальнему, котораго издержки больше, остается гибнуть отъ нужды. Несчастное положеніе подобныхъ работниковъ производило на меня неоднократно глубокое и неизгладимое впечатлѣніе. Совсѣмъ другаго у насъ мнѣнія о странствующихъ ремесленникахъ и мелкихъ торговцахъ. Ихъ предпріимчивостью восхищаются, ихъ заработки подаютъ поводъ къ самымъ преувеличеннымъ разсказамъ. Между ремесленниками дѣйствительно можно встрѣтить такихъ, которые могутъ заработать въ лѣто восемьдесятъ и даже двѣсти рублей, между мелочными торговцами -- такихъ, которые могутъ заработать въ годъ семьдесятъ пять рублей. Такіе счастливцы, которые находятъ себѣ работу преимущественно въ большихъ городахъ, во всякомъ случаѣ составляютъ меньшинство между странствующими ремесленниками, большинство изъ нихъ получаютъ обыкновенную и даже низшую заработную плату. Я полагаю, что въ средней и сѣверной Россіи требуется всего въ годъ на четыре съ половиною милліона плотницкой работы, въ томъ числѣ едва полмилліона идетъ на вознагражденіе тѣхъ, которые получаютъ отъ осьмидесяти до Двухсотъ рублей, насчетъ остальнаго вознаграждаются работники, которые заработываютъ иногда не болѣе двадцати рублей въ лѣто. Въ самыхъ отдаленныхъ степныхъ деревняхъ можно встрѣтить даже среди чисто татарскаго населенія русскаго красильщика изъ Владимірской губерніи. Какія выгоды можетъ доставить ему это ремесло среди бѣднаго населенія, гдѣ онъ имѣетъ дѣло съ женщинами, которыя только тогда довольны, когда имъ придется истратить не болѣе пятнадцати копѣекъ въ годъ, такъ какъ многія сами умѣютъ красить и работаютъ за самую ничтожную плату? Иногда нельзя достаточно надивиться тому, въ какія глухія мѣста и на какія жалкія работы нужда загоняетъ этихъ несчастныхъ людей. Рядомъ съ ярославцемъ, получающимъ въ качествѣ петербургскаго артельщика четыреста и пятьсотъ рублей въ годъ, существуютъ такіе работники, для которыхъ самый счастливый день ихъ существованія -- это день смерти, которые въ жизни своей претерпѣли нескончаемый рядъ превращеній изъ странствующаго работника, въ странствующаго нищаго и обратно, а можетъ быть и въ воришку и бродягу. Въ то время, когда работникъ испытываетъ всѣ эти треволненія на чужой сторонѣ, его семейство мыкаетъ горе дома. Отецъ такъ мало о немъ заботится, что даже работникъ, получающій триста или четыреста рублей въ годъ, узнаетъ иногда только черезъ нѣсколько лѣтъ, что у него родился сынъ или дочь; у иного заботливость о его семействѣ выражается развѣ тѣмъ, что послѣ долгой разлуки онъ возвращается домой на нѣсколько дней, какъ будтобы только для того, чтобы отхлестать до полусмерти свою жену и опять уйти. Если отправившійся на заработки -- одинъ изъ членовъ большой семьи, въ средѣ которой остается его жена и дѣти, то положеніе ихъ самое незавидное. Можно сочинять сколько угодно идиллій по поводу родоваго быта и чувствъ, связывающихъ большую семью, но все это далеко не будетъ похоже на то, что мы видимъ въ дѣйствительности. Каждая семья подобнаго рода, живущая подъ одной кровлей, старается эксплуатировать другую всѣми средствами, которыя оказываются наиболѣе дѣйствительными: тутъ и насилуютъ, и ласкаютъ, и лебезятъ, и интригуютъ {Тотъ сильно ошибется, кто подобныя дѣйствія будетъ приписывать характеру русскаго народа; не характеръ, а положеніе рабочаго -- главный источникъ такихъ дѣйствій. Наблюдая внимательно за этими людьми, вы постоянно видите въ нихъ поползновеніе къ добрымъ чувствамъ, но желѣзныя клещи тяжкаго положенія безжалостно уничтожаютъ всякое доброе стремленіе.}. Та сторона, которая не имѣетъ средствъ защищаться и бороться равнымъ оружіемъ, будетъ заклевана этими несчастными существами, задавленными трудомъ и нуждою и которыя со всею энергіею своей души стараются свалить часть своего голода и гнетущей работы. Попытки подобной эксплуатаціи всего болѣе направляются на отправившагося на заработки и его беззащитное семейство. Если заработокъ выгоденъ и работникъ старается не возвращаться домой, то семья старается вытянуть у него какъ можно болѣе денегъ за паспортъ. Если онъ возвратится домой, то употребляются всѣ возможныя интриги и хитрости, чтобы выманить деньги и подарки, дѣло доходитъ дотого, что одинъ работникъ, которому удалось принести домой полтораста рублей, жаловался мнѣ, что его отецъ уговорилъ его маленькаго брата украсть у него эти деньги. Жена и дѣти подобнаго работника, въ особенности если онъ долго не возвращается домой, дѣлаются предметомъ притязаній со всѣхъ сторонъ, всякій старается свалить на него и свою вину и свою работу, они безпрерывно подвергаются брани и всякаго рода непріятностямъ; если мужъ даритъ женѣ наряды, то стараются завладѣть этими нарядами и она постоянно находится между притязаніями семьи и опасеніями побоевъ отъ мужа. Когда настаетъ время голоданія, а время это возвращается неизмѣнно каждый годъ, тогда ей и ея дѣтямъ достается всего болѣе. Къ довершенію ея несчастья случается, что мужъ зажившись на заработкахъ обзаводится тамъ любовницею, приживаетъ съ ней дѣтей и наконецъ даже съ этою любовницею является въ домъ родителей. На подобный шагъ онъ рѣшится только тогда, когда онъ пріобрѣтаетъ много денегъ, напр. около двухсотъ рублей въ годъ. Что бы онъ ни дѣлалъ, для своей семьи онъ всегда останется роднымъ, но его жена съ дѣтьми сдѣлается для нея совершенно чуждою; какъ скоро онъ ее отъ себя оттолкнетъ, это несчастное существо предоставляется на произволъ судьбы и всѣмъ страданіямъ безпомощнаго положенія, если она не успѣла сохранить связи съ своими родителями или не имѣетъ ихъ. Среди всѣхъ этихъ житейскихъ бурь и треволненій, среди всѣхъ этихъ опасностей, грозящихъ женщинѣ и матери, постоянно на долгіе сроки оставляемой своимъ мужемъ, она не можетъ не чувствовать потребности обезпечить себѣ защитника, который отстаивалъ бы ее точно такъ же, какъ отстаиваются другіе члены. Она видитъ, что всѣ стѣсненія сосредоточиваются на ней и на ея дѣтяхъ, потому что у нея одной нѣтъ подъ бокомъ кулака и горлана способнаго немедленно положить предѣлъ всякимъ притязаніямъ семейнаго эгоизма, и вотъ она соблазняется тяжкимъ своимъ положеніемъ и дѣлается любовницею отца своего мужа, или его старшаго брата, какого-нибудь противнаго стараго сластолюбца, у котораго въ рукахъ все дѣло. Она тотчасъ же съ дѣтьми съ послѣдняго мѣста перейдетъ на первое и будетъ распоряжаться всѣмъ женскимъ и дѣтскимъ населеніемъ дома; только законная жена ея любовника никогда не будетъ сносить хладнокровно этого господства и между ними будутъ происходить безпрерывныя и скандалезныя перестрѣлки и побоища. Изруганная и искусанная любовницею, избитая и изсѣченная своимъ мужемъ, законная жена никогда не уступитъ своихъ правъ и угомонится только со смертью. До такихъ крайностей доходитъ женщина, брошенная мужемъ въ семьѣ его отца; чувствуя непрочность своего положенія въ семьѣ мужа, гдѣ она всегда будетъ чужою, она старается сохранить связь съ собственнымъ своимъ семействомъ, къ которому она только въ рѣдкихъ случаяхъ не чувствуетъ привязанности; для этого она тайкомъ помогаетъ своимъ родителямъ, а семья ея мужа смотритъ на это просто какъ на воровство. Жалко положеніе семьи, брошенной отцомъ на шею своихъ родственниковъ, но еще болѣе жалко положеніе той, которая остается безъ всякой опоры, и это едвали не чаще случается; на долю женщины въ этомъ случаѣ выпадаютъ всѣ тяжелыя сельскія работы, она пашетъ, боронитъ, коситъ, жнетъ и молотитъ. Нельзя достаточно надивиться энергіи русской женщины: въ промышленныхъ губерніяхъ она дѣлается пахаремъ, въ Астрахани матросомъ и рыболовомъ и смѣло ходитъ въ море. Энергія эта однакоже дорого ей достается и часто убійственно отзывается на ея дѣтяхъ: недоразвитые, слабые, они или умираютъ на первыхъ порахъ или на вѣкъ остаются щедутными, больными или идіотами. Вслѣдствіе всего этого мы видимъ сильную смертность между женщинами въ тѣхъ промышленныхъ губерніяхъ, изъ которыхъ всего болѣе выходитъ людей на заработки. Смертность эта въ особенности замѣчается между взрослыми женщинами: въ то время когда дѣти мужскаго и женскаго пола подвергаются одинаковой участи -- умираютъ, мальчики лишь въ большемъ числѣ чѣмъ дѣвочки, въ зрѣломъ возрастѣ женщинъ умираетъ несравненно болѣе. По наблюденіямъ за двадцать лѣтъ въ Ярославской губерніи постоянно болѣе рождалось мальчиковъ и умирало женщинъ. Если въ Ярославской губерніи женщинъ на-лицо значительно болѣе чѣмъ мужчинъ, то это объясняется тѣмъ, что мужчины въ значительномъ числѣ уходятъ на заработки; но смертность между ними все-таки безъ всякой соразмѣрности значительная: видно, что кромѣ общихъ причинъ, дѣйствующихъ одновременно на женщинъ и мужчинъ, существуетъ еще особенная, спеціально поражающая женщинъ,-- это тяжкое положеніе матери семейства, оставленной мужемъ на произволъ судьбы. Такое положеніе, одинаково тягостное для всѣхъ сторонъ, мужчинъ, женщинъ и дѣтей, отзывается неблагопріятно на всемъ населеніи. Если сравнить шестнадцать губерній, въ которыхъ такъ много лицъ отправляется на заработки, что этотъ способъ пріобрѣтенія можетъ уже имѣть существенное вліяніе на движеніе населенія, то самое неблагопріятное положеніе окажется на той сторонѣ, гдѣ рабочее населеніе всего болѣе странствуетъ {
Для опредѣленія количества отправляющихся на заработки, конечно, самое лучшее средство -- это сужденіе по количеству выбранныхъ ими паспортовъ; къ несчастью въ росписи государственныхъ доходовъ паспортный доходъ помѣщенъ въ числѣ пошлинъ разныхъ наименованій; но онъ составляетъ болѣе трети этого дохода, и вышедшее ни основаніи этого дохода распредѣленіе губерній достаточно вѣрно, чтобы служить нашей дѣли. Промышленныя губерніи стоятъ тутъ въ первыхъ рядахъ, затѣмъ слѣдуютъ губерніи приморскія и густонаселенныя губерніи черноземной Россіи, въ самомъ концѣ размѣщаются губерніи восточной и сѣверной многоземельной полосы. Сужденіе по этому признаку я считаю тѣмъ болѣе вѣрнымъ, что другая треть этихъ пошлинъ характеризуетъ движеніе по сухопутнымъ и водянымъ путямъ сообщенія, котораго развитіе всегда увеличиваетъ число странствующаго рабочаго населенія. Тридцать семь губерній Европейской Россіи расположатся при этомъ слѣдующимъ образомъ:
Для вычисленія взята средняя цифра двухъ годовъ (1862 и 1863). Въ губерніяхъ, въ которыхъ эти пошлины, а вмѣстѣ съ тѣмъ и движеніе населенія слишкомъ незначительны, движеніе это не можетъ имѣть никакого вліянія на движеніе населенія и движеніе это опредѣляется другими болѣе общими и сильно дѣйствующими причинами. Поэтому я отброшу двадцать губерній, въ которыхъ доходъ отъ пошлинъ разныхъ наименованій составляетъ менѣе четырехъ копѣекъ на человѣка. Доходъ болѣе четырехъ копѣекъ указываетъ уже на весьма значительное движеніе населенія. Въ Нижегородской губерніи, гдѣ доходъ этотъ составляетъ 4 3/4 коп. на жителя, по свѣдѣніямъ Памятной книжки на 1865 годъ, выдано на отлучку крестьянъ паспортовъ и билетовъ: годовыхъ 15,556, полугодовыхъ 18,704, трех- и двухмѣсячныхъ 19,822 и одномѣсячныхъ 62,431 -- всего по губерніи 110,613. Въ Астраханской губерніи, гдѣ значительная часть жителей живетъ рыболовствомъ и поэтому отлучающихся весьма много, доходъ этотъ составляетъ 4 коп. и съ нея я начинаю сравненіе. Если взять шестнадцать губерній, въ которыхъ доходъ съ пошлинъ разныхъ наименованій составляетъ четыре и болѣе копѣекъ на жителя, и сравнить ихъ между собою, то болѣе благопріятными по движенію населенія окажутся тѣ, въ которыхъ пошлинъ собирается менѣе и слѣдовательно нужно предполагать болѣе умѣренное движеніе населенія.
Вотъ сравненіе:
Въ нижегородской Памятной книжкѣ за 1865 г. нижегородское населеніе повидимому за 1861 годъ обозначено въ 38,065 челов., а съ приходящими на временныя работы 45,000 челов., а по свѣдѣніямъ, помѣщеннымъ въ Статистическомъ Временникѣ 1866 г. въ 1864 г. въ Нижнемъ Новгородѣ по полицейскому счисленію было 36,914--по переписи въ концѣ 1864 г. 37,996, а по переписи въ іюнѣ 1865 г.-- 43,027.-- По свѣдѣніямъ за 1863 годъ въ нижегородской Памятной книжкѣ населеніе назначено въ 41,543 чел.-- Въ той же Памятной книжкѣ (стр. 10) сказано: "больницъ въ губерніи (нижегородской), состоящихъ подъ вѣдѣніемъ приказа общественнаго призрѣнія, одна въ губернскомъ городѣ на 300 кроватей и 10 въ уѣздныхъ городахъ на 10--25 кроватей. Содержаніе больницъ производится преимущественно на счетъ суммы, получаемой изъ московской коммиссаріатской коммиссіи (плата за леченіе военнослужащихъ); въ случаѣ же несвоевременной высылки ея и недостатка средствъ въ больницахъ приказъ дѣлаетъ заимообразно пособіе изъ своего капитала. Кромѣ означенныхъ больницъ имѣются въ губерніи еще слѣдующія; въ Нижнемъ Новгородѣ: