Представьте себѣ, что крестьянинъ Кузнецкаго округа не вынужденъ болѣе продавать своихъ произведеній для уплаты податей и оброковъ. Къ нему приходитъ кулакъ и предлагаетъ ему двѣнадцать копѣекъ за пудъ -- въ крестьянинѣ нѣтъ уже и слѣда бывшаго паническаго страха; онъ весьма равнодушно смотритъ на піявку, которая такъ больно его сосала. "Не нужно,-- отвѣчаетъ онъ,-- мнѣ хлѣбъ необходимъ для своего семейства, и я хочу расширить свои посѣвы". Крестьянинъ тотчасъ смекнетъ, что теперь настало другое время, не онъ долженъ гоняться за покупателемъ, а покупатель долженъ гоняться за нимъ, и онъ продастъ свой хлѣбъ только тогда, когда покупатель его чѣмъ-нибудь соблазнитъ. На сколько онъ теперь продастъ, на столько онъ и купитъ, были бы рабочія руки, а за возможностію покупать теперь дѣло не станетъ.-- Надо полагать, что въ Кузнецкомъ округѣ обращается около 200,000 рублей денегъ. Эти деньги, по большей части, дѣлаютъ въ настоящее время не болѣе четырехъ оборотовъ въ годъ. Крестьяне продаютъ свои произведенія, и постоянно накапливаютъ деньги, затѣмъ въ извѣстный срокъ вносятъ массою въ окружное казначейство, потомъ начинается новый оборотъ колеса, который кончается вторымъ взносомъ,-- въ промежутокъ этого времени они ничего не могутъ покупать прежде, чѣмъ они накопятъ всю сумму податей; въ результатѣ оказывается, что къ концу срока они даже всего не накопили, а о покупкахъ нечего и помышлять. Такимъ образомъ, обращеніе цѣнностей между крестьянами равняется четыремъ стамъ или четыремъ стамъ пятидесяти тысячамъ рублей, т. е. цѣнности податей съ небольшой прибавкой. Въ результатѣ окажется, что поднять уровень своего благосостоянія нѣтъ никакихъ средствъ. Если же, за уплатою податей, у крестьянина окажется возможность (а это прямо зависитъ отъ раціональной податной системы) скопить себѣ нѣкоторый запасъ, то онъ немедленно употребитъ его на свою домашнюю, болѣе удобную обстановку; онъ купитъ у сосѣда своего, охотника, заячьихъ шкуръ и сдѣлаетъ изъ нихъ для жены шубу,-- охотникъ опять не имѣетъ причины копить и, надумавшись, попроситъ своего покупателя сдѣлать ему нѣсколько стульевъ. Нашъ крестьянинъ, который, продавъ свой хлѣбъ, сидѣлъ бы, въ прежнія времена, безъ дѣла, теперь состроитъ стулья и, получивъ за нихъ деньги, найдетъ, что ему уже давно нужны были валеные сапоги, безъ которыхъ онъ обходился въ прежніе годы за неимѣніемъ денегъ. Онъ купитъ сапоги. Мастеръ, получивъ отъ него деньги и возвратившись домой, разскажетъ женѣ, какой онъ видѣлъ у своего заказчика чудесный неводъ. "Вотъ бы рыбки,-- скажетъ жена,-- теперь у насъ есть деньги".-- Сказано -- сдѣлано, и нашъ знакомый ловитъ рыбу и получаетъ свои денежки обратно въ руки. Положимъ, что онъ въ первый разъ продалъ хлѣба на десять рублей, въ настоящее время этимъ и кончится; съ отмѣною же прямыхъ сборовъ, онъ пріобрѣтетъ на нихъ въ скоромъ времени тридцать рублей. Если 200,000 денегъ, которыя находятся въ настоящее время въ Кузнецкомъ округѣ, обернутся такимъ образомъ двадцать пять разъ, то крестьяне, которые покупали до сихъ поръ на какихъ-нибудь семьдесятъ тысячъ, голодали и сидѣли безъ дѣла, купятъ и продадутъ на пять милліоновъ, будутъ богаты, сыты и счастливы; если они изъ этихъ пяти милліоновъ купятъ вина на одну десятую часть, то казна, кабинетъ и земскія учрежденія получатъ отъ него столько же, а крестьянинъ будетъ въ семьдесятъ разъ богаче. Австралія, точно также, какъ и Сибирь, заселена ссыльными, ея почва сухая и посредственно плодородная,-- южная Сибирь во многихъ отношеніяхъ можетъ быть къ ней приравнена. Если южная Сибирь имѣетъ свои морозы, то Австралія имѣетъ свои засухи, бичъ земледѣлія и скотоводства. Несмотря на это, въ окрестностяхъ Сиднея на каждое семейство приходится 2 лошади, 45 штукъ рогатаго скота, 300 штукъ овецъ; каждое семейство продаетъ своихъ продуктовъ на 1150 рублей въ годъ. Всѣмъ этимъ Австралія обязана свободѣ, здравымъ отношеніямъ къ землѣ и здравой финансовой системѣ. Южная Сибирь можетъ безъ малѣйшаго сомнѣнія достигнуть такого же благосостоянія. Ничего не можетъ быть легче, какъ развести тамъ скотъ въ огромныхъ размѣрахъ. Люди, на которыхъ никакая финансовая система не производитъ своего давленія, заводятъ тамъ множество скота изъ одной прихоти, потому что его содержаніе ничего не стоитъ. Легкость, съ которою въ Сибири можно разводить и содержать скотъ, одинъ сибирякъ охарактеризовалъ мнѣ слѣдующимъ образомъ: "Зачѣмъ вы держите такъ много лошадей?" спросилъ онъ одного мѣщанина.-- "Какъ зачѣмъ?-- отвѣчалъ мѣщанинъ -- а на чемъ я буду сѣно и солому возить?" -- "Зачѣмъ же вамъ сѣно и солому возить?" спросилъ опять мой собесѣдникъ.-- "А чѣмъ же я буду лошадей кормить?" былъ отвѣтъ. Только одна необходимость, ради оброковъ, каждый годъ продавать свой скотъ за безцѣнокъ мѣшаетъ крестьянину разводить кругомъ себя сотни и тысячи головъ. Не подлежитъ никакому сомнѣнію, что въ южной Сибири можетъ расплодиться благосостояніе. неслыханное въ западной Европѣ. Теперь остается разрѣшить вопросъ: воспользуется ли крестьянинъ дѣйствительно представляющеюся ему возможностію разбогатѣть? Я полагаю, что въ умѣ добросовѣстнаго наблюдателя, знакомаго съ нашимъ рабочимъ классомъ, не можетъ быть даже ни малѣйшаго сомнѣнія въ томъ, что онъ воспользуется. Нашъ работникъ не похожъ на негра или на лаццарони, онъ не броситъ работать и не заляжетъ на печкѣ, какъ скоро онъ удовлетворилъ своему голоду; въ Маріинскомъ округѣ онъ имѣетъ возможность пріобрѣсти болѣе, чѣмъ въ Кузнецкомъ, и онъ не упускаетъ этого случая, онъ не останавливается на кузнецкихъ заработкахъ и не ложится на печку. Въ Енисейскомъ округѣ онъ можетъ получить, въ качествѣ сельскаго работника, на готовомъ содержаніи, сто или сто двадцать цѣлковыхъ,-- онъ пріобрѣтаетъ эти деньги и не останавливается на тридцати цѣлковыхъ, которыми обыкновенно долженъ довольствоваться сельскій работникъ. Еслибы онъ въ Кузнецкомъ округѣ остановился на заработкѣ въ сто двадцать рублей на готовомъ содержаніи, то это былъ бы заработокъ болѣе значительный, чѣмъ заработокъ петербургскаго работника; казна, кабинетъ и земство, безъ всякаго сомнѣнія, получили бы болѣе, чѣмъ въ настоящее время, посредствомъ одного акциза съ вина. Кажется, теперь читателю довольно легко будетъ додуматься до того, что одной отмѣны всѣхъ, безъ исключенія, прямыхъ сборовъ будетъ достаточно для того, чтобы и крестьянина сдѣлать богатымъ и увеличить государственные и земскіе доходы.

Скоро сказка сказывается, но не скоро дѣло дѣлается,-- возразитъ мнѣ на это читатель:-- крестьянинъ, дѣйствительно, разбогатѣетъ, но увеличеніе этимъ путемъ дохода съ акцизовъ все-таки не до такой степени вѣрно, чтобы его безъ дальнѣйшихъ справокъ можно было внести въ бюджетъ, при отмѣнѣ всѣхъ прямыхъ сборовъ; для этого нужно основаться на чемъ-нибудь, болѣе благонадежномъ. Съ этимъ я вполнѣ согласенъ, но полагаю, что это нетрудно исполнить. Оброки, подати и вообще всѣ окладные, земскіе и прямые сборы съ крестьянъ составляютъ около девяноста милліоновъ рублей серебромъ. Не нужно быть особенно проницательнымъ финансистомъ, чтобы понять, что подать должна быть, по крайней мѣрѣ, пропорціональною. Въ Сибири, въ значительной части мѣстностей, подати и сборы, платимые земледѣльцами, составляютъ чистый налогъ на трудъ, земля тамъ не приноситъ никакой ренты и для увеличенія ея плодородія никакого капитала не затрачивается. Въ болѣе населенныхъ мѣстностяхъ десятина земли, сдѣланная удобною для хлѣбопашества, можетъ быть отдаваема въ наймы, и будетъ приносить около шестидесяти копѣекъ серебромъ дохода,-- это не рента съ земли, потому что кругомъ земля лежитъ необработанною въ неопредѣленномъ количествѣ, и ею земледѣлецъ можетъ пользоваться безъ всякаго вознагражденія; это -- вознагражденіе за прежній трудъ, что-то въ родѣ дохода съ капитала; какъ скоро земля выпахивается, и вознагражденіе это прекращается. Далѣе слѣдуютъ въ Сибири и въ Россіи земли, приносящія ренту; рента эта во многоземельныхъ краяхъ бываетъ весьма незначительна, иногда не болѣе 25 коп. сер. съ десятины; въ средней Россіи она приблизительно даетъ два рубля съ десятины, въ промышленной -- иногда болѣе трехъ. Душевой надѣлъ можетъ принести четыре рубля дохода, но доходъ этотъ въ весьма многихъ, можетъ-быть въ большинствѣ случаевъ, есть въ значительной мѣрѣ доходъ съ капитала, потому что земля должна быть сначала сдѣлана плодородною посредствомъ удобренія, т. е. приложенія къ ней капитала. Какъ рента, такъ и доходъ съ капитала вполнѣ поглощаются прямыми сборами съ крестьянъ, и, кромѣ того, они поглощаютъ. еще часть ихъ дохода съ труда. Въ Сибири и въ большей части Россіи годовой сельскій работникъ получаетъ отъ тридцати до сорока рублей; сборовъ и податей съ него придется отъ 14 до 25 рублей, слѣдовательно онъ заплатитъ по крайней мѣрѣ 4Б% изъ своего дохода.

Что сказали бы наши помѣщики и капиталисты, еслибы имъ пришлось платить сорокъ пять процентовъ изъ своего дохода въ видѣ подати, да еще, кромѣ того, нести на себѣ натуральныя повинности и оплачивать акцизы и косвенные сборы. Попытаемся опредѣлить, какъ бы распредѣлились паши государственные доходы между населеніемъ, еслибы они разложены были пропорціонально. Доходы капиталистовъ и помѣщиковъ опредѣлить точно очень трудно, однакоже есть все-таки возможность составить себѣ объ этомъ хотя приблизительное понятіе. Въ статистикѣ Кольба, по офиціальнымъ даннымъ весь доходъ населенія Пруссіи вычисляется въ 978 милліоновъ, въ томъ числѣ рабочіе всякаго рода получаютъ 115 милліоновъ, а землевладѣльцы, капиталисты и лица занятые интеллектуальнымъ трудомъ 863 милліона; по другимъ источникамъ доходъ имущественныхъ классовъ оцѣнивается почти въ девять разъ выше дохода рабочихъ. У насъ отношеніе это должно быть еще болѣе неблагопріятно для рабочихъ, процентъ на капиталъ у насъ значительнѣе и слѣдовательно раздѣлъ между капиталистомъ и рабочимъ менѣе выгоденъ для послѣдняго; помѣщики, кромѣ ренты съ земли, получаютъ еще оброки. Но оставимъ это въ сторонѣ, предположимъ даже, что пропорція точно такая же, и что доходы имущихъ и высшихъ относятся къ доходу неимущихъ классовъ, какъ одинъ къ семи съ половиною; слѣдовательно, изъ трехсотъ осьмидесяти милліоновъ государственнаго дохода, составляемаго прямыми и косвенными сборами, на долю рабочихъ должно придтись менѣе сорока шести милліоновъ. Слѣдовательно, рабочій классъ могъ бы быть освобожденъ отъ подушной подати, отъ всѣхъ оброковъ, лежащихъ на государственныхъ крестьянахъ, отъ платежей за паспорта и промысловыя свидѣтельства, отъ солянаго акциза; ему могли бы быть отданы въ распоряженіе всѣ казенныя земли, которыхъ отобраніе стѣсняетъ теперь его сельское хозяйство, и акцизъ питейный могъ бы быть уменьшенъ почти на двѣ трети. Но и это еще далеко не удовлетворитъ всѣмъ требованіямъ финансовой науки. На основаніи началъ этой науки, доходъ, необходимый для обезпеченія существованія человѣка, не можетъ быть обложенъ никакими податями и сборами. Такимъ доходомъ нужно признать всю ту часть заработной платы, безъ которой рабочій не можетъ обезпечить здоровье и долголѣтіе своего семейства,-- всякое нарушеніе этого правила поведетъ къ тѣмъ грустнымъ послѣдствіямъ, которыми обыкновенно сопровождается голодъ. Необходимымъ содержаніемъ слѣдуетъ признать на каждаго человѣка въ семействѣ въ годъ двадцать пуд. хлѣба, десять пуд. мяса, полпуда соли, пятнадцать рублей въ годъ на гигіеническіе напитки, разнообразіе пищи, лекарство и пр., осьмнадцать рублей въ годъ на одежду, кубическую сажень дровъ и три тысячи кубическихъ футовъ теплаго воздуха,-- въ средней Россіи на семейство изъ четырехъ человѣкъ это составитъ триста рублей въ годъ. Только на такомъ уровнѣ скромнаго благосостоянія русскій работникъ можетъ выйти изъ той мертвенной апатіи, которую приписываютъ его лѣности и неспособности, и открыть себѣ доступъ къ какому-нибудь умственному образованію. Далѣе, по правиламъ финансовой науки имущественные классы должны быть облагаемы нетолько въ томъ капиталѣ, который приноситъ имъ доходъ, но и въ томъ имуществѣ, которое, по ихъ прихоти; сдѣлано бездоходнымъ. Дворцы, дачи, сады и всякіе подобные предметы роскоши должны подлежать подати наравнѣ съ капиталомъ, употребленнымъ въ дѣло. Примѣненіе этихъ двухъ, безспорно установившихся въ финансовой наукѣ правилъ, у насъ, по всей вѣроятности, привело бы къ тому, что всѣ сборы съ рабочаго класса ограничились бы какими-нибудь пятнадцатью процентами съ суммы современнаго виннаго акциза. Правило пропорціональности въ финансовой наукѣ вовсе не останавливается на однихъ податяхъ и сборахъ, но распространяется и на всѣ повинности. Въ настоящее время рабочее населеніе нетолько поставляетъ всѣхъ рекрутъ, къ крайнему для него стѣсненію, но въ одной европейской Россіи содержитъ болѣе полутора милліона человѣкъ, принадлежащихъ къ оставленнымъ семействамъ этихъ рекрутъ. Содержаніе этихъ семействъ стоитъ рабочему населенію европейской Россіи въ годъ, по крайней мѣрѣ, тридцать шесть милліоновъ, хотя они, въ большей части случаевъ, заѣдаются нуждою. При пропорціональномъ разложеніи этой повинности изъ осьмидесяти пяти рекрутъ десять должны быть поставлены рабочими и семьдесятъ пять высшими сословіями, на которыхъ падетъ, конечно, и обезпеченіе семействъ этихъ семидесяти пяти рекрутъ. Для такого отправленія рекрутской повинности намъ не нужно бѣгать за образцами заграницу, она легко можетъ отправляться въ этомъ видѣ по правиламъ наемки, употребительнымъ въ уральскомъ войскѣ. Несмотря на всѣ непомѣрныя облегченія, которыя дѣлаются въ уральскомъ войскѣ имущественнымъ классамъ, наемка все-таки служитъ значительнымъ пособіемъ для множества бѣдныхъ людей. Если рекрутская повинность будетъ пропорціонально распредѣлена сообразно доходу населенія и будетъ отправляться не черезъ наборъ, а посредствомъ наемки отъ обществъ и отдѣльныхъ личностей, то она дастъ хлѣбъ множеству семействъ, отъ которыхъ она теперь отнимаетъ послѣднія средства. Только при отправленіи рекрутской повинности посредствомъ наемки можетъ быть создано экономическое положеніе, при которомъ ни одно крестьянское семейство не будетъ лишаться черезъ повинность послѣдней здоровой рабочей силы, и кто же не согласится съ тѣмъ, что сохраненіе этой силы для семейства есть долгъ и человѣколюбія и справедливости, потому что отнятіе у такого семейства работника неизбѣжно должно погубить дѣтей. Тоже слѣдуетъ сказать и о постойной повинности: изъ осьмидесяти пяти солдатъ семьдесятъ пять должны получать квартиру насчетъ имущихъ и высшихъ классовъ. За одно размѣщеніе войскъ имущественные классы должны были бы выплатить рабочимъ до десяти милліоновъ въ годъ. При такой финансовой системѣ положеніе рабочаго населенія было бы совершенно другое. Такъ какъ нельзя было бы брать изъ необходимаго содержанія, то подати никого бы не разоряли, для ихъ взиманія не нужно было бы прибѣгать ни къ какимъ грубымъ и унизительнымъ средствамъ. Столь тягостная теперь рекрутская повинность давала бы даже возможность поправиться многимъ разорившимся семействамъ.

Если вычислить увеличеніе дохода, которое произойдетъ отъ этихъ измѣненій для рабочаго класса, то окажется, что доходъ его все-таки еще приблизится только къ тому, что заграничные писатели называютъ нищетою и что они оплакиваютъ, какъ жалкое и безвыходное положеніе пролетарія. Вмѣсто того, чтобы имѣть менѣе трети того, что имѣетъ французскій работникъ, сельскій работникъ будетъ заработывать нѣсколько болѣе половины, а фабричный нѣсколько болѣе трети того, что имѣетъ работникъ на французскихъ фабрикахъ. Я полагаю, что желаніе такого заработка не превышаетъ предѣла крайне умѣренныхъ желаній; въ особенности если принять въ соображеніе, какія ужасныя страданія имъ устраняются и какими ничтожными жертвами со стороны имущихъ классовъ цѣль можетъ быть достигнута. Конечно, для рабочаго изъ этого впослѣдствіи произойдетъ благосостояніе, но вѣдь это еще впереди, въ настоящее же время это крайній минимумъ необходимаго для него облегченія.

Для водворенія, такимъ образомъ, справедливости -- имущественнымъ классамъ придется все-таки платить относительно своихъ доходовъ въ два съ половиною раза менѣе, чѣмъ теперь платитъ рабочій. При этомъ, не слѣдуетъ забывать, что имущественные классы все-таки заплатили бы только деньги, употребляемыя лишь на роскошь, крестьянинъ же лишается крайне необходимаго.

Я, впрочемъ, весьма далекъ отъ того, чтобы желать для нашихъ привилегированныхъ классовъ высокихъ налоговъ. Прусское правительство порицалось за то, что оно беретъ до десяти процентовъ изъ народнаго дохода; еслибы мы нашли возможность уменьшить наши расходы наполовину, то это было бы безпримѣрнымъ явленіемъ въ исторіи. Во всякомъ случаѣ, правильное распредѣленіе податей между народомъ -- дѣло и легко исполнимое, и вовсе не обременительное. Вспомнимъ, что противники крестьянской реформы были увѣрены въ невозможности совершить такой переворотъ безъ воображаемыхъ ими опасеній и золъ, которыя они предсказывали дѣлу освобожденія. Эти мнимыя опасности, создаваемыя въ интересахъ эксплуататорской тактики, можетъ быть, лѣтъ на пятьдесятъ отсрочили день освобожденія, а между тѣмъ реформа совершилась, и земля не дрогнула, солнце не померкло. Тоже самое должно случиться и съ преобразованіемъ податной системы.

Люди, наблюдавшіе надъ положеніемъ нашего крестьянина и способные обобщать наблюдаемые факты, согласятся съ тѣмъ. что. пока уровень экономическаго благосостоянія не будетъ поднятъ въ массѣ населенія, промышленность, несмотря ни на какія поощренія, не подвинется ни на одинъ шагъ впередъ; лучшее и единственно дѣйствительное поощреніе для нея -- это богатство рабочаго класса; если работникъ будетъ выпивать по рюмкѣ вина въ день, то цѣнность потребленія этого продукта будетъ равняться всей нашей заграничной торговлѣ. Землевладѣлецъ и капиталистъ, которые желаютъ низкой заработной платы, поступаютъ также благоразумно, какъ чахоточный, который ищетъ сильныхъ ощущеній,-- они совершаютъ самоубійство. Въ западной Европѣ считаютъ счастливымъ только работника-собственника, тамъ оплакиваютъ участь работника-пролетарія; у насъ пролетаріевъ мало, но зато масса нашего рабочаго класса состоитъ изъ работниковъ, которыхъ участь хуже, чѣмъ участь всякаго пролетарія,-- изъ работниковъ оброчныхъ. Пролетарій ничего не имѣетъ, но онъ ничего не платитъ, а надъ оброчнымъ всегда гроза, онъ несетъ рискъ и капиталиста, и пролетарія, и не имѣетъ преимуществъ ни того, ни другаго -- удары судьбы бьютъ его съ двухъ сторонъ, и ни съ одной она не подставляетъ ему ступеней для того, чтобы подняться и оправиться. Въ Америкѣ, въ странахъ, гдѣ правленіе народное, тамъ стараются всю массу земледѣльческаго населенія обратить въ мелкихъ собственниковъ; на востокѣ вся земля признается собственностію главы государства, и рядомъ съ этимъ можетъ развиваться только крупная поземельная собственность. Подъ вліяніемъ этихъ восточныхъ взглядовъ поземельная собственность сложилась и у насъ -- почти вся земля принадлежитъ или государству, или удѣлу, или частнымъ лицамъ. Но вѣдь мы уже сбросили съ себя халатъ восточнаго варварства, мы убѣдились въ ложности его міровоззрѣній, мы поняли всю пользу земледѣльческаго класса свободнаго и безоброчнаго, отчего же мы не имѣемъ духу создать у себя этотъ классъ тотчасъ же? Я не буду здѣсь говорить о собственности частной, объ ней рѣчь впереди, я скажу только о государственной. Государственная собственность -- не то, что частная; частный собственникъ думаетъ только о своихъ выгодахъ, распоряжаясь же государственною собственностью, нужно прежде всего думать о выгодахъ цѣлаго народа; эти выгоды явно заключаются въ томъ, чтобы создать изъ государственныхъ крестьянъ рабочій классъ, который пользовался бы такимъ же благосостояніемъ, какъ мелкіе поземельные собственники въ Соединенныхъ Штатахъ Америки, въ Канадѣ, Австраліи или другихъ многоземельныхъ странахъ. Если для этого необходимо сразу освободить государственныхъ крестьянъ отъ оброковъ, безъ всякаго съ ихъ стороны вознагражденія, то отчего же этого и не сдѣлать,-- неужели намъ прилично подражать примѣрамъ средневѣковыхъ государей вродѣ Лудовика Х-то, который старался изъ освобожденія народнаго сдѣлать финансовую спекуляцію. Мы не для того освобождались отъ азіатскихъ міровоззрѣній, чтобы впасть въ средневѣковыя. Я счелъ бы себя счастливѣйшимъ человѣкомъ, еслибы мнѣ удалось убѣдить, что безвозмездное освобожденіе государственныхъ крестьянъ отъ оброковъ создало бы у насъ тотъ классъ свободныхъ земледѣльцевъ, который даетъ на западѣ столько благосостоянія, и возвысило бы общее благосостояніе страны несравненно быстрѣе, чѣмъ финансовая операція выкупа. Государственные крестьяне вѣдь уже имѣютъ свое хозяйство, имъ не достаетъ только средствъ къ его развитію. Пусть завтра aпe будетъ созданъ изъ государственныхъ крестьянъ классъ свободныхъ земледѣльцевъ, и завтра же такой классъ развивалъ бы между рабочими потребности, пріучалъ бы ихъ къ менѣе грубой жизни и этимъ способствовалъ бы возвышенію заработной платы, развитію богатства и цивилизаціи всѣхъ классовъ общества; онъ вызвалъ бы насъ изъ этого состоянія обнищанія и невѣжества, которое такъ унизительно для нашего національнаго самолюбія. Я не боюсь въ этомъ сдѣлать ошибки, я боюсь только одного, что рѣчь моя не будетъ для общества и правителей достаточно убѣдительною.

-----

Послѣ податей самое большое вліяніе на благосостояніе земледѣльца имѣетъ отношеніе его къ землѣ. Плоды труда должны доставаться вполнѣ трудящимся рукамъ, и все, что накоплено трудомъ, должно оставаться въ неприкосновенномъ и полномъ его обладаніи. Въ отношеніи къ землѣ общинное владѣніе -- одно изъ лучшихъ средствъ для достиженія этой цѣли: оно стремится дать самостоятельность труду и трудовой собственности. Если имущественные классы желаютъ, чтобы рабочій классъ сочувствовалъ охраненію ихъ собственности, они должны защищать общинное владѣніе, иначе они произведутъ въ рабочемъ классѣ неизбѣжно коммунистическія тенденціи, въ видѣ реакціи. Такія заключенія мнѣ постоянно навязывались наблюденіями надъ бытомъ сибирскаго земледѣльца. Есть два рода отношеній къ землѣ, которыя чрезвычайно нравятся сибирскимъ міроѣдамъ и настолько же ненавистны массѣ рабочаго населенія, насколько восхваляются міроѣдами, и одно, которое весьма не нравится міроѣдамъ, но зато оно самое выгодное для рабочаго человѣка, потому что способствуетъ развитію его трудолюбія и благосостоянія и служитъ лучшимъ залогомъ для будущаго его просвѣщенія. Первыя два -- это общинное владѣніе безъ передѣловъ и собственность, второе -- это неотчуждаемое общинное владѣніе съ передѣлами. Общинное владѣніе безъ передѣловъ господствуетъ въ Сибири, начиная съ Томской губерніи. Заговорите съ богатымъ крестьяниномъ о передѣлѣ земли, онъ, по всей вѣроятности, выскажется противъ него, онъ къ нему также нерасположенъ, какъ всякій богатый крестьянинъ и вообще всякій богатый человѣкъ въ Россіи. Если богачи въ Россіи стараются распространить господство поземельной собственности, то богачи въ Сибири стараются удержать недѣленыя земли. Причина одна и та же. При исключительномъ господствѣ поземельной собственности стѣсненное положеніе рабочаго даетъ богатому человѣку возможность пріобрѣтать отъ него землю, обращать его въ бездомнаго пролетарія, затѣмъ сбивать цѣну на его трудъ до крайности и богатѣть на его счетъ. Общинное владѣніе безъ передѣловъ также вредно, но не въ такой степени, богатый имѣетъ при этомъ, дѣйствительно, возможность завладѣть лучшею землею, но онъ не можетъ лишить земледѣльца его участія въ поземельномъ владѣніи. Если ѣхать по большому тракту изъ Томска въ Иркутскъ, по Томской и Енисейской губерніи, то невольно поражаетъ слѣдующій фактъ. Каждое, сколько-нибудь значительное село начинается и кончается самыми жалкими лачугами, въ серединѣ села перемѣшаны дома, обличающіе богатство, благосостояніе и бѣдность, но даже и домъ бѣдняка не обличаетъ такой нищеты, которая видна въ жалкихъ лачужкахъ въ началѣ и въ концѣ деревни. Если войти въ подобную избенку, то ея внутренняя обстановка совершенно соотвѣтствуетъ наружной. Такой фактъ, повторяющійся и въ сторонѣ отъ большаго тракта, по коммерческимъ и проселочнымъ дорогамъ, невольно обращаетъ на себя вниманіе. Послѣ распросовъ узнаешь, что обитатели этихъ лачугъ -- переселенцы: это русская бѣдность, переѣхавшая бѣдовать въ Сибирь.-- Распросите переселенца о причинахъ его бѣдности, распросите бѣднаго сибиряка, и передъ вами раскроется система общиннаго владѣнія безъ передѣловъ со всѣми ея послѣдствіями. Отношенія сибирскихъ земледѣльцевъ къ землѣ невольно напоминаютъ отношенія римскихъ патриціевъ и плебеевъ, которыя породили такую славную борьбу партій и аграрные законы, извѣстные и до сего дня каждому образованному человѣку. Огромное вліяніе, которое имѣютъ на общество богатые крестьяне, даетъ имъ возможность завладѣвать лучшими землями. Завладѣвши лучшими землями, они такъ утверждаются на нихъ, что считаютъ ихъ неприкосновенною своею собственностію. Бывали случаи, что они, на свой счетъ, начинали о подобныхъ земляхъ процессы, если на нихъ изъявляли притязанія сосѣднія общины. Имѣя обыкновенно обширное скотоводство, они завладѣваютъ лучшими лугами. Чѣмъ менѣе значенія имѣетъ крестьянинъ въ общинѣ, чѣмъ онъ бѣднѣе и скромнѣе по своей природѣ, тѣмъ худшая часть выпадаетъ на его долю. Такимъ образомъ, затираются иногда люди весьма трудолюбивые, которые могли бы быть весьма полезны для себя и для другихъ. Большая часть обыкновенно недовольны своими участками, но не могутъ сломить вліяніе богатыхъ. Какъ скоро являются въ ихъ среду переселенцы, они встрѣчаютъ ихъ не съ радушіемъ и желаніемъ имъ помочь, а какъ новыхъ и непріятныхъ конкурентовъ. Наслушавшись разсказовъ объ обширности сибирскихъ земель и о томъ, что тамъ всякій можетъ пахать и косить, гдѣ хочетъ и сколько хочетъ, переселенецъ горько разочаровывается: иногда онъ вовсе не находитъ мѣста, которое было бы ему удобно и по силамъ, онъ вынужденъ обращаться къ занятымъ уже участкамъ, онъ долженъ ихъ нанимать или покупать, какъ выражаются крестьяне. при этомъ онъ встрѣчаетъ всего чаще стачку, чѣмъ конкуренцію, и вынужденъ бываетъ платить за землю высокія цѣны, по крайней мѣрѣ, относительно. Богатые производятъ давленіе на бѣдныхъ, все общество на переселенцевъ.-- Изъ этого рождается стремленіе къ передѣламъ; мѣстная администрація сочувствуетъ этому стремленію, но въ тоже время, подъ вліяніемъ сибирскихъ капиталистовъ, въ ней обнаруживается сочувствіе къ введенію закрѣпленной собственности; такимъ образомъ, администрація сочувствуетъ двумъ, совершенно противоположнымъ направленіямъ; она одновременно поощряетъ трудъ и самостоятельность, ограждаетъ бѣднаго отъ притязаній богатаго, отдаетъ бѣднаго и трудолюбиваго въ руки эксплуатаціи, чрезмѣрно поощряетъ экономію на счетъ труда, стремится на мѣсто общаго благосостоянія поставить бѣдность и богатство, т. е. невыгодное экономическое положеніе. Сибирскимъ капиталистамъ, конечно, естественно стремиться къ поземельной собственности. Для того, чтобы получать доходъ, имъ нужно быть людьми полезными, нужно придумать такое употребленіе изъ своего капитала, которое оживило бы промышленность, возвысило бы заработную плату и цѣны на хлѣбъ, даю бы обществу новую серію полезныхъ произведеній; все это, конечно, сопряжено съ рискомъ и требуетъ умственныхъ усилій, а ему хочется, чтобы къ нему доходы падали въ ротъ безъ всякаго риска и труда. Для этого, конечно, самое лучшее средство -- пріобрѣтеніе частной поземельной собственности. Тутъ доходы полѣзутъ къ нему въ ротъ нетолько въ томъ случаѣ, когда онъ ничего не будетъ дѣлать и ничѣмъ не будетъ рисковать, но будетъ даже во всѣхъ отношеніяхъ вреднымъ для страны человѣкомъ. Вмѣсто того, чтобы увеличивать крестьянскіе заработки, какъ они это дѣлаютъ теперь, сибирскіе капиталисты, обратившись въ поземельныхъ собственниковъ, будутъ уменьшать и безъ того уже скудные заработки и окончательно доведутъ Сибирь до нищенской сумы. Постоянное поползновеніе залѣзть въ карманъ къ земледѣльцу посредствомъ поземельной собственности -- въ сибирскихъ капиталистахъ очень сильно; я знаю множество капиталистовъ и между ними милліонеровъ, которые весьма тяготятся тѣмъ положеніемъ, въ которое они поставлены теперь и при которомъ они съ капиталовъ своихъ не могутъ получать доходовъ, не возвышая своею конкуренціей) заработной платы, а имъ хотѣлось бы безмятежно богатѣть, лишая земледѣльцевъ доходовъ и вредя благосостоянію страны. Чтобы получать доходъ, имъ теперь надо употребить не мало дѣятельности и умственныхъ усилій, а сибирскіе капиталисты постоянно стремятся отдѣлаться отъ такого непріятнаго обремененія своего мозга. Какъ бы хорошо было, господа капиталисты, еслибы казна, безъ всякихъ хлопотъ, давала проценты на всякій капиталъ, какъ бы легко было головѣ, какъ пріятно для лѣнивыхъ костей -- жаль, что казна не можетъ дѣлать долги въ неопредѣленномъ количествѣ, не боясь банкротства. Не правда ли, поземельная собственность въ этомъ отношеніи гораздо лучше?-- Землю, безъ которой земледѣльцы могутъ обойтись, никто не купитъ, а за землю, нужную для земледѣлія, земледѣльцы, съ каждымъ поколѣніемъ, будутъ платить собственнику больше дани, съ каждымъ годомъ землевладѣлецъ все больше загребаетъ денегъ, а головѣ легко и на сердцѣ спокойно,-- лежи себѣ да плюй въ потолокъ, ни риску, ни труда.-- Общинное владѣніе безъ передѣловъ земли, при которомъ казалось бы крестьянину всего легче завести свое хозяйство, въ окончательномъ результатѣ развиваетъ батрачество, конечно, въ меньшей степени, чѣмъ поземельная собственность, потому что всѣ вредныя его послѣдствія меньше. Обширныя земли и луга даютъ богатому крестьянину возможность разводить обширное скотоводство, имѣть много лошадей, большіе пчельники и пр. Онъ беретъ на себя подряды для перевозки тяжестей и т. д.,-- ему всего выгоднѣе исполнять ихъ одному, но для этого ему нужно имѣть работниковъ; этихъ работниковъ онъ легко находитъ между крестьянами, озабоченными уплатою податей; бѣдному крестьянину иногда болѣе ничего не остается дѣлать, съ помощью его же трудовъ на помочахъ богатый крестьянинъ запахалъ для себя лучшую землю, скосилъ лучшіе луга, у бѣдняка же хлѣбъ родился плохо, а скотъ погибъ зимою отъ дурнаго сѣна. Совсѣмъ другое мы видимъ въ Тобольской губерніи, гдѣ земля передѣливается, и обыкновенный размѣръ надѣла -- въ три десятины на душу (впрочемъ, подъ словомъ десятины разумѣютъ столь различныя мѣры, что я не могу опредѣлить съ точностію); и тамъ существуетъ батрачество, но обыкновенно идутъ въ работники или мужъ и жена, не имѣющіе дѣтей, или люди холостые; мужчина получаетъ отъ тридцати до сорока, женщина до двадцати четырехъ рублей. Семейный же, имѣющій дѣтей, идетъ только въ случаѣ крайней нужды и въ этомъ случаѣ оставляетъ дома жену и дѣтей, чтобы хозяйничать на отведенномъ ему надѣлѣ. Про крестьянина, который отдалъ въ наемъ свой надѣлъ, а самъ, имѣя дѣтей, пошелъ въ работники, говорятъ, что онъ продалъ жизнь своихъ дѣтей. Семейный работникъ дѣлаетъ всевозможныя усилія, чтобы выбиться изъ этого состоянія и опять начать самостоятельное хозяйство. Смѣло можно сказать, что экономическое наше положеніе было бы окончательно разстроено и крестьянство до тла разорено, еслибы въ Россіи не существовало общиннаго владѣнія съ передѣлами. Въ этомъ отношеніи это -- великое политическое учрежденіе, которое предохранило ее отъ множества самыхъ тяжкихъ золъ. Утверждаютъ, что трудно найти сельскаго начальника, который не сдѣлался бы притѣснителемъ тотчасъ послѣ выборовъ. Въ этомъ отношеніи общины дѣлали самые печальные опыты; извѣдавъ все зло, которое можетъ сдѣлать обществу недобросовѣстный начальникъ, они старались сосредоточить выборъ свой на самомъ честномъ человѣкѣ, но къ крайнему ихъ удивленію человѣкъ этотъ немедленно мѣнялся, онъ дѣлался притѣснителемъ и взяточникомъ; старый человѣкъ, который всю жизнь свою велъ себя скромно, вдругъ дѣлался развратникомъ и заводилъ себѣ любовницъ. Сельскаго начальника, который своими эксплуататорскими наклонностями возбуждалъ всеобщее негодованіе, не могли сжить съ рукъ, онъ выбирался во второй и въ третій разъ, несмотря на то, что передъ выборами общество единодушно соглашалось ни въ какомъ случаѣ его не выбирать. Ясно, что зло выходило не изъ личности, а изъ положенія, которое имѣетъ сельское начальство. Размѣры, въ которыхъ сельскіе начальники являются притѣснителями крестьянъ, вполнѣ пропорціональны тому, въ какомъ количествѣ между чиновниками земской полиціи и вообще чиновниками, начальствующими надъ крестьянами, встрѣчаются взяточники и строгіе начальники,-- это количество я опредѣлить не берусь: пусть его опредѣляетъ самъ читатель. Было бы несправедливо сказать, что сельскіе начальники постоянно дѣйствуютъ во вредъ крестьянамъ; напротивъ, во многихъ случаяхъ, они дѣйствуютъ въ ихъ пользу и именно въ тѣхъ, въ которыхъ этой пользѣ сочувствуетъ земское и мировое начальство; но совершенно справедливо, что они вовсе не соотвѣтствуютъ характеру выборной власти, которая должна отличаться не безусловнымъ повиновеніемъ чиновнику, а преданностью интересамъ своихъ избирателей. Въ послѣднее время, когда взяточничество не разъ обличалось путемъ гласности, чиновники, за которыми водится этотъ порокъ, стали опасаться пользоваться взятками отъ лицъ, съ ними ничѣмъ несвязанныхъ и совершенно отъ нихъ независящихъ, и сосредоточили свои притязанія на тѣхъ, которые имѣютъ служебный характеръ и которые поэтому находятся въ большей и постоянной отъ нихъ зависимости. Къ числу лицъ, на которыхъ сосредоточиваются подобныя требованія, принадлежатъ и сельскіе начальники. Этимъ же начальникамъ достается и отъ чиновниковъ, совершенно безкорыстныхъ, которые поэтому именно гораздо исполнительнѣе; они требуютъ отъ сельскихъ начальниковъ строгаго и непремѣннаго сбора податей и повинностей и исполненія всѣхъ административныхъ мѣръ, наприм. по наполненію запасныхъ магазиновъ и пр. Въ случаѣ неисполненія они не имѣютъ никакой возможности убѣдиться, что препятствіемъ было не пристрастное послабленіе, а дѣйствительная необходимость; поэтому они вынуждаютъ сельскихъ начальниковъ къ исполненію штрафами и другими, болѣе или менѣе крутыми мѣрами. Сельскому начальнику нерѣдко приходится платить собственныя деньги, чтобы избавиться отъ взысканій. Даже честный сельскій начальникъ не настолько развитъ, чтобы мужественно переносить подобныя потери, онъ старается вознаградить себя взяточничествомъ, но, разъ ступивъ на эту дорогу, онъ уже не можетъ остановиться, онъ поощряетъ всякую притязательность, всякое давленіе, производимое богатымъ надъ бѣдными, и все кончается тѣмъ, что онъ наживается и даетъ, какъ бывали примѣры, нѣсколько тысячъ въ приданое за дочерью, или даже дѣлается значительнымъ капиталистомъ, заводитъ фабрики и заводы. Еслибы, при такомъ положеніи, въ Россіи господствовалъ исключительно принципъ поземельной собственности, то, безъ всякаго сомнѣнія, огромное число сельскихъ работниковъ обращено было бы въ пролетаріевъ. При отсутствіи политическаго развитія, такое соціальное положеніе привело бы къ крайнему загрубѣнію. Напротивъ, общинное владѣніе съ передѣлами служитъ и будетъ служить Россіи неодолимою преградою къ уничтоженію самостоятельности рабочаго класса, и поможетъ ей скорѣе созрѣть политически. До какой степени нелѣпы были у насъ толки объ общинномъ владѣніи, можно видѣть напр. изъ того, что у насъ общинному владѣнію приписывали лѣсоистребленіе; между тѣмъ какъ, на дѣлѣ, главнымъ источникомъ лѣсоистребленія была именно частная собственность. Общинному владѣнію приписывали непрочность, между тѣмъ на дѣлѣ общинное владѣніе дотого прочно, что крестьянскому семейству, постоянно занимающемуся земледѣліемъ, стоитъ только желать сохранить въ своемъ владѣніи извѣстный участокъ, и оно будетъ владѣть имъ безпрерывно въ теченіе столѣтій; еслибы общинное владѣніе было непрочно, то отдѣльныя крестьянскія семейства не стали бы тягаться съ сосѣдними общинами на свой счетъ и отъ имени общества изъ-за отведенныхъ имъ участковъ; если крестьянинъ расчиститъ лѣсъ и распашетъ новь, то никто не коснется этого участка до тѣхъ поръ, пока онъ не выпашется и труды предпринимателя не вознаградятся; если крестьянинъ посадитъ на общинной землѣ долговѣчное растеніе, напр. фруктовое дерево, то никто не прикоснется къ нему. Я даже ни одного раза не слыхалъ, чтобы община, во имя общиннаго владѣнія, запустила руку въ чужой карманъ и покусилась бы на чужой трудъ; но не могу перечислить той массы случаевъ подобныхъ покушеній, которые дѣлались во имя государственной и частной собственности: богатыя села разорялись, тысячи людей пускались съ сумою, трудовое состояніе, накопленное въ теченіе жизни, отбиралось; пусть читатели припомнятъ, что было причиною разоренія двухъ самыхъ знаменитыхъ нашихъ промышленныхъ селеній... У насъ встрѣчаются администраторы, которые вовсе не понимаютъ, что государственная собственность создана для блага общества, а вовсе не для того, чтобы они надъ нею мудрили и исполняли свои фантазіи; случалось, что мировые посредники, наперекоръ общественнымъ приговорамъ, отбирали земли у однихъ крестьянъ и отдавали другимъ. По ихъ примѣру тоже дѣлали и старшины, или заставляли дѣлать сходъ, какъ было говорено выше. Я полагаю, что всѣ дѣла объ отношеніяхъ къ общиннымъ землямъ лучше всего изъять отъ всякаго вліянія администраціи и частныхъ собственниковъ. Потребность общинъ заключается не въ обращеніи земель этихъ въ собственность, а въ представительномъ собраніи отъ общинъ для передѣла земель между общинами, для назначенія участковъ для переселенцевъ и вообще для справедливаго и соразмѣрнаго снабженія земледѣльцевъ ихъ главнымъ орудіемъ труда -- землею. Масса крестьянъ не желаетъ собственности -- это фантазія образованнаго сословія; малоземельные же крестьяне были бы весьма довольны, еслибы на представительномъ собраніи отъ общинъ они получили возможность исхлопотать для себя снабженіе орудіемъ труда, т. е. землею. Многіе видятъ въ поземельной собственности средство къ развитію земледѣлія въ случаяхъ, когда земля достанется образованнымъ землевладѣльцамъ; но еслибы образованные землевладѣльцы были лучшими агрономами, чѣмъ земледѣльцы, то они бы не передавали своихъ земель въ аренду крестьянамъ и не было бы общепризнаннымъ правиломъ, что дворянинъ-помѣщикъ никогда не можетъ извлечь изъ земли столько выгодъ, сколько крестьянинъ. Я сейчасъ буду говорить о производительныхъ способностяхъ образованныхъ и рабочихъ классовъ. Заграницею сдѣлано было тоже наблюденіе: мелкая собственность производила больше крупной.

Я много сказалъ о причинахъ, препятствующихъ благосостоянію и развитію сибирскаго крестьянина, скажу теперь нѣсколько словъ о томъ, что служитъ ручательствомъ его способности къ этому развитію. Ручательство это я вижу: въ природномъ умѣ, въ энергической предпріимчивости и въ инстинктивномъ стремленіи къ цивилизаціи русскаго человѣка. Возьмите рядъ портретовъ крестьянъ и сравните его съ рядомъ портретовъ ученыхъ и государственныхъ людей -- въ томъ и другомъ рядѣ будетъ выражаться одинаковая душевная сила; а при извѣстномъ подборѣ лицъ преимущество будетъ на сторонѣ крестьянъ. Я дѣлалъ опыты и сообщалъ великія идеи, выработанныя европейскою наукою, лицамъ крестьянскаго и дворянскаго сословія и, къ немалому моему удивленію, крестьяне неоднократно глубже и скорѣе понимали то, что было выражено понятнымъ для нихъ языкомъ. Такое наблюденіе можетъ показаться пристрастнымъ и парадоксальнымъ, но оно подтверждается весьма знаменательными данными; большинство того, что сдѣлано было въ Сибири для развитія ея благосостоянія, было сдѣлано людьми изъ крестьянскаго сословія, нетолько необразованными, но даже безграмотными; люди, которые въ Россіи считались самыми передовыми, не могли состязаться съ безграмотною интеллигенціею края. Большинство самыхъ смѣлыхъ и знаменитыхъ сибирскихъ золотопромышленниковъ и заводчиковъ принадлежитъ къ крестьянскому сословію и вышло изъ самыхъ низкихъ слоевъ общества; люди, составляющіе душу вновь заведеннаго въ Сибири пароходства, считаютъ въ своемъ числѣ людей самаго низкаго происхожденія, не получившихъ никакого образованія; самый знаменитый механикъ, строитель винокуренныхъ заводовъ въ Сибири -- человѣкъ не умѣющій ни читать, ни писать по-русски. Богатые русскіе дворяне, которые пытались состязаться съ сибирской мужицкой предпріимчивостію, оказывались совершенно несостоятельными и кончали тѣмъ, что вынуждены были обратиться къ людямъ крестьянскаго происхожденія и просить ихъ за большое жалованье поправить свои дѣла; ихъ ученые химики и механики должны были уступить мѣсто крестьянской безграмотной интеллигенціи. Я оставилъ Сибирь, исполненный уваженія къ интеллектуальнымъ способностямъ крестьянскаго сословія; я убѣжденъ, что въ немъ -- надежда Россіи, въ немъ залогъ будущей ея славы и величія. Кому дорога слава русскаго отечества, кто желаетъ, чтобы Россія стояла въ ряду великихъ цивилизаторовъ человѣчества, тотъ долженъ всѣми зависящими отъ него средствами стараться, чтобы грамотность и интеллектуальное развитіе распространилось между крестьянскимъ сословіемъ. Сколько разъ я любовался солидностію сужденія крестьянской интеллигенціи, ея знаніемъ своихъ силъ и дотого глубокимъ пониманіемъ дѣла, что ея разсчеты оказывались безукоризненными! Съ распространеніемъ въ ея средѣ просвѣщенія результаты сдѣлаются яснѣе. Для того, чтобы получить понятіе о смѣлости и предпріимчивости крестьянина, нужно познакомиться съ жизнью кореннаго таежнаго селянина. Представьте себѣ деревню, состоящую изъ нѣсколькихъ домовъ, а посрединѣ часовню. Кругомъ -- непроходимая тайга. Иногда жители ея принадлежатъ къ какой-нибудь сектѣ, иногда они православнаго исповѣданія. Въ каждой избѣ вы находите нарѣзное ружье самаго страннаго вида, съ прикладомъ дотого неудобнымъ, что невозможно себѣ представить, какъ можно изъ такого ружья стрѣлять. Разговоритесь съ этими жителями дѣвственныхъ лѣсовъ,-- они вамъ разскажутъ, какъ они ходятъ на медвѣдя и на сохатаго; сохатый -- животное до такой степени сильное, что оно ударомъ ноги можетъ разщепить дерево, въ тоже время оно необыкновенно быстро, и кого ударитъ ногой или рогами, тотъ рѣдко останется живъ. Инородцы ходятъ на подобную охоту толпами отъ пяти до двадцати человѣкъ и болѣе; русскій же таежный охотникъ предпочитаетъ ходить на звѣря одинъ, оно и выгоднѣе и пріятнѣе,-- разсказы о томъ, какъ медвѣдь задиралъ инородцевъ, нападавшихъ на него цѣлой толпою, нисколько его не пугаетъ. Вы уже видѣли ружье, вы желаете видѣть пулю и собаку; пуля -- это небольшой, иногда неправильнаго вида кусокъ свинца, а собака -- это обыкновенная маленькаго роста дворняшка. Нѣтъ возможности не почувствовать уваженія къ мужеству и нервной силѣ человѣка, который съ такими средствами бьетъ одинъ, безъ страха, самаго сильнаго медвѣдя или сохатаго. Это какая-то героическая фигура, столь же грандіозная, какъ и окружающая его безконечная тайга. Этотъ типъ смѣлости и силы менѣе всего смотритъ звѣремъ -- это добродушнѣйшее существо. Этотъ добродушнѣйшій изъ смертныхъ передъ началомъ весны подвергалъ себя опасности, охотясь на медвѣдя и сохатаго, чтобы пріобрѣсти отъ пяти до пятнадцати рублей; въ половодье онъ пускается по горнымъ рѣкамъ и болотамъ въ безлюдную тайгу, добываетъ оттуда лѣсъ, а иногда и золото, въ никѣмъ невѣдомыхъ и никѣмъ незаявленныхъ мѣстахъ; тутъ онъ подвергается самымъ разнороднымъ опасностямъ; еслибы кто-нибудь вздумалъ его убить съ пріобрѣтенными имъ сокровищами, то никто бы не узналъ, гдѣ и какъ онъ пропалъ; между тѣмъ^ погружаясь въ тайники тайги, онъ отбиваетъ хлѣбъ у инородцевъ, которые весьма не любятъ подобныхъ конкурентовъ, и въ дѣйствіяхъ своихъ отличаются удивительнымъ единодушіемъ и скрытностію. Первое стремленіе къ цивилизаціи обнаруживается въ стремленіи къ болѣе облагороженнымъ удовольствіямъ. Однажды я заинтересовался праздникомъ въ таежной деревнѣ; мнѣ хотѣлось посмотрѣть, что называютъ удовольствіемъ жители этой дикой пустыни. Изъ деревни, далѣе которой уже не было колесныхъ дорогъ, я отправился верхомъ по таежнымъ тропинкамъ; надобно было сдѣлать тридцать верстъ, переѣхать бродомъ черезъ одинъ горный протокъ, а черезъ другой пустить лошадь вплавь, а самому идти по огромнымъ камнямъ, составлявшимъ что-то въ родѣ плотины, между которыми свистѣла и кипѣла вода. Это была одна изъ самыхъ глухихъ мѣстностей края дотого бѣднаго, что среди населенія не могло существовать никакихъ ремеслъ, даже деревянныя ложки привозили съ ирбитской ярмарки; горшки, употребляемые нетолько въ селеніяхъ, но даже въ городѣ, были произведенія такой жалкой работы, что они и между дикими показывали бы низкій уровень цивилизаціи; форма ихъ столь неправильна, что если въ нихъ налить воды, то въ одномъ мѣстѣ вода будетъ съ краями ровна, а въ другомъ на полвершка ниже; толстые и безобразные, они разваливаются отъ перваго толчка и не могутъ выносить даже самаго умѣреннаго огня. Вотъ образчикъ, характеризующій стѣсненное положеніе этой мѣстности. Мужикъ надѣваетъ хомутъ на лошадь, у которой на плечахъ виднѣются раны. Я увѣряю его, что онъ губитъ свою лошадь; по страдальческому выраженію его лица я вижу, что онъ понимаетъ это лучше меня: "я голодомъ умру, если ее не буду запрягать", отвѣчаетъ онъ сдержаннымъ голосомъ. Страшно подумать,-- эта мѣстность лежитъ на одной широтѣ съ Манчестеромъ. По такимъ глухимъ мѣстамъ я пустился въ тайгу. Дорогою я обгонялъ разряженныхъ мужчинъ и женщинъ, которые всѣ ѣхали верхомъ, и женщины съ удивительною ловкостью и смѣлостью переходили по полумассивному и полувоздушному мостику. Когда я пріѣхалъ, я не нашелъ тамъ ни одного пьянаго; мужчины и женщины собрались на лугу и танцовали подъ музыку, мужчины ангажировали дамъ, и дамы считали себя связанными первымъ приглашеніемъ; обращеніе ихъ между собою было такое же вѣжливое и деликатное, какъ принято въ обществѣ. Увидавъ меня, они нѣсколько сконфузились, они сочли меня представителемъ того общества, котораго нравамъ они старались подражать въ своей глуши. Деревня эта отличалась большою самостоятельностью и не безъ геройства боролась съ міроѣдствомъ и другими покушеніями на свой карманъ; "они себя когда-нибудь погубятъ этимъ", говорили робкіе окрестные жители. Дѣйствительно, ихъ воинственныя наклонности обнаружились тотчасъ же. Лишь только они узнали, кто я таковъ, они пристали ко мнѣ съ требованіемъ юридическихъ совѣтовъ насчетъ ихъ общественныхъ дѣлъ.