Грузія находилась подъ верховною властью монголовъ до первой половины XIV ст. Послѣ смерти Давида Сослана, послѣдовавшей въ 1269 г., до Георгія VI Блистательнаго (1318--1346), при которомъ монголы изчезли изъ Грузіи, Восточную Грузію занимали пять царей: Дмитрій II Тавдадебули (жертвователь), извѣстный мученическою смертью за вѣру, Вахтангъ II, Давидъ VI, Вахтангъ III и Георгій V; западную же Грузію втеченіи того же времени послѣ смерти Давида Парина, умершаго въ 1259 г., занимали сыновья его Константинъ и Микель и затѣмъ внукъ его Багратъ. Управленіе этихъ царей имѣло тотъ же характеръ, что и прежде. Цари и народъ были въ полной зависимости монголовъ. Цари восходятъ на престолъ не иначе, какъ съ согласія хахановъ. Грузія платитъ имъ хараджъ. Царь, вельможи и войска Грузіи продолжаютъ участвовать въ отдаленныхъ экспедиціяхъ монголовъ. Въ этотъ періодъ еще болѣе усиливается зло, тяготѣвшее надъ Грузіею: царская власть все больше и больше ослабѣваетъ; власть и вліяніе мтаваровъ все больше и больше усиливается. Лѣтопись замѣчаетъ, что въ Имеретіи послѣ смерти Давида Нарина, продолжительный раздоръ между его сыновьями имѣлъ послѣдствіемъ могущество и наслѣдственность имеретинскихъ мтаваровъ и ериставовъ. Георгій -- Дадіанъ завладѣваетъ цхомскимъ (сухумскимъ) эриставствомъ и присвоиваетъ своему роду Одишъ до Анакопіи; Шарвашидзе захватываетъ Абхазію, Гуріель-Гурію, Сванетскій эриставъ -- Сванетію. Еще сильнѣе дѣлаются сомцхійскіе мтавары Джагели. Века Джагели, жившій при Вахтангѣ II, пользуется особымъ почетомъ отъ монгольскаго хахана. Сынъ Вахтанга Давидъ VI получаетъ все наслѣдство своего отца, за исключеніемъ владѣнія Веки, который отказывается быть на коронаціи Давида. Въ составъ владѣній Беки, кромѣ Самцхе, входятъ Дчанетъ (нынѣшній Лазистанъ) и даже Карсъ. Сомцхійскіе вельможи, азнауры и монастыри находятся въ полной его зависимости. Наслѣдники его дѣлаются вполнѣ независимыми: сынъ Веки Саргисъ Джагели въ первой половинѣ XIV в. облекается въ титло атабега и съ того времени Самцхе получаетъ наименованіе Саатабего. Другія послѣдствія такого положенія Грузіи -- безначаліе и распущенность также не замедлили обнаружиться: Дмитрій Тавдадебули беретъ себѣ трехъ женъ. "Всякій сталъ обирать и притѣснять сосѣда. Право и справедливость были поруганы; мтавары и духовныя власти одинаково безчинствовали; мтавары грабили даже церкви. И за все это, продолжаетъ лѣтопись, край нашъ подвергся небесной карѣ, именно землетрясенію, отъ котораго лучшіе храмы Грузіи, мцхетскій и ацхурскій, были разрушены." Георгій VI, одна изъ не многихъ свѣтлыхъ личностей Грузіи, своими энергическими мѣрами нѣсколько сдерживаетъ разливающееся по всюду зло. Пользуясь ослабленіемъ монгольскаго владычества, онъ освобождаетъ Грузію изъ-подъ ихъ ига; онъ обуздываетъ и уничтожаетъ непослушныхъ эриставовъ и мѣста ихъ раздаетъ людямъ ему преданнымъ; онъ налагаетъ дань на лезгинъ; онъ беретъ Кутаисъ и имеретинскому царю Баграту предоставляетъ шорапанское эриставство; Дадіана, Шарвашидзе, Гуріеля и сванетскаго эристава вынуждаетъ признать свою власть. Георгій распространяетъ свое вліяніе отъ никопсіи до Дербента. Онъ созываетъ на соборъ католикоса и епископовъ для принятія мѣръ противъ общей распущенности нравовъ. Горнымъ грузинамъ онъ даетъ законы, сохранившіеся до нашего времени и вошедшіе въ составъ уложенія царя Вахтанга. Въ признательность за всѣ эти заслуги, особенно же, за стараніе его слить грузинскую націю въ одно, онъ, по словамъ лѣтописи, получилъ названіе Блистательнаго. Къ несчастію страны наслѣдники его оказались слабыми и къ довершенію зла, при правнукѣ его Багратѣ (1360--1395 г.) и при сынѣ Баграта Георгіѣ VII (1395--1407) Грузія испытываетъ одно изъ тѣхъ страшныхъ потрясеній, какія навсегда оставляютъ свой слѣдъ: безчеловѣчный Тимуръ шесть разъ проникаетъ въ Грузію, разрушаетъ Тифлисъ и Кутаисъ, мцхетскій храмъ и другія древнія церкви, равно какъ и срываетъ до основанія многіе укрѣпленные замки, а Баграта V съ женою беретъ въ плѣнъ. Георгій VII падаетъ въ борьбѣ съ Тимуромъ, который христіанское населеніе предаетъ огню и мечу, значительную же часть его увлекаетъ съ собою. Сынъ Георгія VII Александръ, царствовавшій между 1413 и 1442 годами, хотя счастливо ведетъ борьбу съ врагами Грузіи, такъ что возстановляетъ уцѣлѣвшее въ горахъ населеніе ея, возобновляетъ города и крѣпости, снова строитъ храмы Мцхета и Руиси, подчиняетъ своей власти свановъ, обхазовъ, черкесовъ и джигетовъ; но подъ конецъ своей жизни онъ дѣлитъ царство между тремя своими сыновьями: старшій Вахтангъ получаетъ Имеретію, Сванетію, Одишъ, Гурію, Абхазію, Джигетъ и Аланети; второй Димитрій -- Карталинію, Черкезію и Саатабего; третій Георгій -- Кахетію и Ширванъ до Дербента.
Раздѣленіе Грузіи на три отдѣльныя царства и образованіе въ имеретинскомъ царствѣ четырехъ независимыхъ владѣній: Мингреліи, Гуріи, Абхазіи и Сванетіи, а въ Карталиніи одного -- Саатабего, наноситъ смертельный ударъ политическому существованію грузинской націи. Съ того времени Грузія утрачиваетъ внутреннюю связь меягду своими частями. Она, по замѣчанію Дюбуа де-Монпере, представляетъ совершенный образецъ полной анархіи и постепенно-возрастающаго разложенія. Цари ведутъ безпрестанныя войны противъ царей и владѣтелей, владѣтели -- противъ владѣтелей и царей. Они измѣннически убиваютъ другъ друга, другъ друга захватываютъ въ плѣнъ, употребляя при этомъ всевозможныя истязанія: выкалываніе глазъ, отсѣченіе рукъ и ногъ. Они грабятъ церкви и монастыри, предавая огню и мечу враждебную частъ населенія. Въ теченіе 368 лѣтъ, со времени образованія отдѣльнаго имеретинскаго царства, въ Имеретіи мы видимъ тридцать царей, отнимающихъ тронъ другъ у друга. Изъ нихъ семь погибаютъ въ жестокихъ мукахъ, трое ослѣплены, двадцать два свержены съ престола. Некому было сдерживать безначаліе: даже вліятельныя женщины и духовенство были увлечены общимъ движеніемъ. Голоса немногихъ свѣтлыхъ личностей остаются голосами вопіющихъ въ пустынѣ. Въ Западной Грузіи безнаказанно совершаются по самымъ пустымъ причинамъ убійства, плѣннопродавство обоего пола, кровосмѣшеніе, покинутіе собственныхъ и похищеніе чужихъ женъ. Подобныя преступленія болѣе или менѣе повторяются повсюду въ Грузіи.
Въ такомъ положеніи Грузія дѣлается добычею народовъ: турокъ, персовъ и лезгинъ. Турки и персы соперничаютъ между собою за Грузію. Верхъ берутъ то одни, то другіе. Чтобъ легче захватить несчастный край въ свои руки, они сѣютъ въ немъ раздоры: ссорятъ грузинскихъ владѣтелей между собою и съ царями, обѣщаніями и подарками увлекаютъ на свою сторону вліятельныхъ грузинъ и чрезъ нихъ массу населенія, заставляя ихъ же самихъ опустошать свои владѣнія. Такой порядокъ вещей они поддерживаютъ до начала XIX в. Когда турки и персы сталкиваются въ Грузіи, Грузія переходитъ изъ рукъ однихъ въ въ руки другихъ. Тифлисъ, Гори и другія укрѣпленныя мѣста обоихъ царствъ дѣлаются резиденціями то турецкихъ янычаръ, то персидскихъ гарнизоновъ. Вообще, турки дѣйствуютъ преимущественно на Западную Грузію, персы преимущественно на Восточную. Турки способствуютъ плѣннопродавству. Плѣннопродавство до того укорѣняется въ Имеретіи, Мингреліи и Гуріи, что обращается въ обыкновенный промыселъ, служа для мѣстнаго дворянства главнымъ источникомъ дохода. Французскій путешественникъ Шевалье Шарденъ, посѣтившій Грузію въ исходѣ XVII ст., въ своемъ описаніи Мингреліи пишетъ: "Мингрелія нынѣ очень мало населена. Въ ней небольше 20 тысячъ жителей, между тѣмъ какъ за 30 лѣтъ она имѣла 80 тысячъ населенія. Причина такой убыли заключается въ войнахъ ея съ сосѣдями и въ усилившейся въ послѣдніе годы продажѣ дворянствомъ лицъ обоего пола. Съ давняго времени изъ Мингреліи ежегодно вывозится за деньги или въ обмѣнъ на разные товары до 12 тысячъ зрителей. Эти несчастные попадаютъ въ руки турокъ и персовъ. Въ одинъ Константинополь ихъ отправляется ежегодно до 3 тысячъ на 12 корабляхъ, приходящихъ изъ Константинополя и Кафы и болѣе чѣмъ на 60 фелюкахъ изъ Гоніи, Ирисы и Трепизонта". Еще прежде Шардена, именно въ 1639 г. карталинскій царь Теймуразъ въ письмѣ къ русскому царю Михаилу Ѳеодоровичу, жалуясь на мингрельскаго дадіана, говоритъ, что онъ "продаетъ каждый годъ отъ десяти до пятнадцати тысячъ дѣтей, чему весь свѣтъ свидѣтель и отнимаетъ у христіанъ дѣтей и посылаетъ ихъ въ подарки туркамъ, и султану и визирямъ, по сту двадцати въ годъ..." "Дадіанъ \/ отдалъ, продолжаетъ Теймуразъ, Гурію архіепископу, который продаетъ ежегодно отъ десяти до двѣнадцати тысячъ дѣтей и посылаетъ туркамъ ежегодно восемдесять дѣтей и платитъ туркамъ дань, кого казнитъ, кого вѣшаетъ и литургію служитъ и то онъ дѣлаетъ не по христіанской вѣрѣ". Кахетинскій владѣтель Георгій (онъ же Леонъ I), чтобъ укрѣпиться на тронѣ, вступаетъ въ 1475 году въ ближайшую связь съ Версіею и, въ знакъ личнаго уваженія и покорности къ шаху Усупъ-Асану, отправляетъ къ нему дары и для блеска его двора -- невольниковъ и невольницъ. Это повторяется и впослѣдствіи. Судьба Грузіи сдѣлалась особенно бѣдственною послѣ взятія турками Трепизонта (въ 1462 г.): они направляютъ свои силы противъ лучшей и воинственной части грузинскаго населенія,-- Саатабего; ведутъ съ его атабегами ожесточенную борьбу, отрываютъ отъ него разныя провинціи и наконецъ, въ 1587 г., окончательно завладѣваютъ этимъ краемъ, населеніе же его силою обращаютъ въ магометанство. Съ своей стороны персы при каждомъ случаѣ опустошаютъ Карталинію и Кахетію. Такъ, извѣстны опустошенія, произведенныя въ этихъ двухъ царствахъ персидскимъ Шахъ-Аббасомъ въ 1616 г., при царѣ Теймуразѣ. Онъ двинулся въ Грузію съ цѣлью уничтожить карталинское икахетинское царства, желая распространеніемъ въ нихъ магометанства расторгнуть связь ихъ съ царями русскими, которые принимали въ дѣлахъ Грузіи участіе и, посадивъ на престолахъ раздробленныхъ царствъ царей-магометанъ, совершенно подчинить ихъ Пёрсіи. Походъ Шахъ-Аббаса причинилъ Грузіи много зла. Шахъ обратилъ обоихъ сыновей царя Теймураза въ эвнуховъ, мать его Кетевань, за отказъ измѣнить вѣрѣ отцовъ, послѣ жестокихъ пытокъ, подвергъ мученической смерти. Вызвавъ лезгинъ къ себѣ на помощь, самъ съ огромною арміею проникъ въ Кахетію, взялъ ее силою, наводнилъ ее кровью, опустошилъ край, раззорилъ церкви и монастыри. По словамъ мусульманскаго историка Искандеръ-Мунджи, никогда еще Грузія не испытывала такихъ бѣдствій, какія испытала при Шахъ-Аббасѣ. Павшихъ на мѣстѣ онъ насчитываетъ отъ 60 до 70 тысячъ, а выселенныхъ -- до 100 тысячъ; число послѣднихъ, по показанію другихъ источниковъ, доходило до 80 тысячъ; мѣсто ихъ заняли 80 тысячъ анатолійскихъ татаръ. Выселенные грузины были поселены въ Мазендаратѣ, въ Арменіи, Мидіи и въ Фарсѣ. Сохранивъ до селѣ свой языкъ и нравы, они вмѣстѣ съ тѣмъ исповѣдуютъ смѣшанную религію,-- христіано-магометанскую. Это впрочемъ былъ не единственный случай насильственнаго выселенія грузинъ. Такъ, въ 1552 г. Шахъ-Тамазъ вывелъ съ собою въ плѣнъ 30,000 душъ.
Въ началѣ XVIII в., по исчисленію историковъ, въ теченіи 10-ти лѣтъ владычества турокъ и домогательства персовъ -- отнять у султана право обладанія Грузіею, не говоря о павшихъ на мѣстѣ въ числѣ 75,000 человѣкъ, выселено въ Турцію 1,500 семействъ, въ Персію -- 800. Изъ Верхней Карталиніи округа князей Аваловыхъ уведено въ плѣнъ персами 5,000 душъ, изъ округа Сациціано -- 500 семействъ, изъ эриставства ксанскаго -- 1,000 душъ.
Послѣ Шахъ-Аббаса хотя персы и оставили Грузію въ рукахъ царей, но при этомъ онѣ имѣли въ виду ускорить обращеніе грузинскаго населенія въ мусульманство. Шахи прямо не дѣйствовали на народъ. Они хотѣли сначала утвердить исламъ въ царскомъ родѣ. Чтобъ вѣрнѣе достигнуть этой цѣли, они вызываютъ къ своему двору молодыхъ царевичей, воспитываютъ ихъ въ персидскомъ вкусѣ, даютъ имъ высокія должности въ самой Персіи, приглашаютъ ихъ вмѣстѣ съ отборнымъ грузинскимъ войскомъ къ участію въ войнахъ съ врагами Персіи, и подъ конецъ отпускаютъ ихъ на родину подъ условіемъ принятія магометанской религіи. Дѣйствительно, съ этого времени большая часть царей Карталиніи и Кахетіи исповѣдуютъ мусульманство; одни изъ нихъ дѣлаются ревностными прозелитами магометова ученія, другіе, поклоняясь наружно Магомету, въ сердцѣ не перестаютъ быть христіанами. Примѣру ихъ слѣдуютъ и именитыя лица Грузіи. Карталинскіе цари живутъ въ Тифлисѣ, подъ охраною сильнаго персидскаго гарнизона, который подаетъ совѣтъ царю, ведетъ интриги, возмущаетъ покой Тифлиса и не рѣдко безчинствуетъ въ предѣлахъ царства. Для гарнизона Персидскаго и вообще для тифлисскихъ мусульманъ въ Тифлисѣ существовали мечети. Мечеть была здѣсь въ первый разъ воздвигнута въ 1522 г. Шахъ-Исмаиломъ, на мѣстѣ имъ же разрушенной церкви, при Курѣ, рядомъ съ старымъ мостомъ. Она съ минаретомъ и теперь служитъ храмомъ для магометанъ аліевой секты. Послѣ Шахъ-Аббаса царь-магометанинъ Ростомъ построилъ передъ своимъ дворцомъ другую мечеть съ минаретомъ. Она была разрушена, въ 1783 г., при царѣ Иракліѣ, признавшемъ надъ собою и царствомъ своимъ власть и покровительство русскихъ царей. Третью мечеть персы пытались построить въ самой крѣпости передъ цитаделью; но это, по словамъ Шардена, бывшаго въ Тифлисѣ въ 1670 г., при царѣ Шахъ-Навазѣ, такъ взволновало христіанъ, что они съ оружіемъ въ рукахъ явились на мѣсто постройки и разогнали строителей. Съ своей стороны турки, владычествовавшіе въ Тифлисѣ съ 1735 г., построили въ немъ двѣ мечети: одну -- въ крѣпости, другую -- въ городѣ; но обѣ онѣ были разрушены Надиръ-шахомъ персидскимъ, изгнавшимъ турокъ изъ Грузіи и Тифлиса въ 1735 г. и ввѣрившимъ управленіе Грузіею царямъ Теймуразу II и сыну его Ираклію. Остатки послѣдней мечети еще цѣлы: они лежатъ по выше церкви Гроба Господня, составляя частную собственность.
Въ продолжительное владычество персовъ въ Карталинію и Кахетію проникли ихъ нравы. Царь Ростомъ, царствовавшій между 1634 и 1658 г., по словамъ грузинской лѣтописи, установилъ государственныя должности по персидскому образцу; при немъ введены въ употребленіе персидскія ихъ наименованія: глаза мсахуровъ (служителей) сталъ называться корчи-башею, глаза рабовъ -- куларъ-агою, спаспетъ-сардаромъ, исупраджи (управитель стола) -- чунчерахомъ; глаза судей -- мдиванъ-бегомъ, письмоводитель -- мушрибомъ, управитель двора -- назиромъ и проч. Этотъ же царь распространилъ въ Грузіи персидскую роскошь и любовь къ удовольствіямъ, персидскую одежду и украшенія, завелъ персидскія бани, персидскую музыку. Покинувъ дворецъ свой въ крѣпости Исани, онъ построилъ другой роскошный дворецъ въ персидскомъ стилѣ на берегу Куры, между Анчисъ-хатомъ и Сіономъ, совершенно предоставивъ персамъ крѣпость въ Исани. Онъ воздвигъ каменную стѣну отъ конца моста до крѣпости Калы. Онъ окружилъ Метехи прочною оградою, построилъ въ ней мостъ и. помѣстилъ персидскій гарнизонъ. Ему же приписываютъ постройку моста на Курѣ, извѣстнаго нынѣ подъ именемъ Краснаго-моста, и постройку дворца съ укрѣпленіемъ, расположеннаго на живописныхъ высотахъ Азеуми, получившихъ впослѣдствіи названіе Коджоры, гдѣ жили въ лѣтнее время цари Ростомъ, Георгій XI и Вахтангъ VI.
Дворецъ Ростома, построенный имъ въ 1638 г. на развалинахъ древняго дворца, подробно описанъ Шарденомъ. Описаніе это вмѣстѣ съ картиною свадебнаго пиршества, на которомъ присутствовалъ Шарденъ, такъ интересно, что нельзя не остановиться на немъ. Мы выписываемъ слова Шардена изъ "Древностей г. Тифлиса" г. Іоселіани, 1866 г. стр. 240--246. "Дворецъ Ростома, говоритъ Шарденъ, безспорно есть лучшее украшеніе города. Онъ заключаетъ въ себѣ огромныя залы, обращенныя къ рѣкѣ, съ большимъ дворцовымъ садомъ. Здѣсь есть птичникъ съ большимъ числомъ птицъ различныхъ породъ; большое заведеніе для охотничьихъ собакъ. Сокольничій дворъ есть лучшій, какой только можно гдѣ-нибудь видѣть. Противъ дворца лежитъ квадратная площадь, на которой могутъ размѣститься 1,000 всадниковъ. Она окружена давками и примыкаетъ къ длинному базару противъ дворцовыхъ воротъ. Съ высоты базара рисуется лучшій видъ площади и дворцоваго Фасада. Царю Шахъ-Навазу угодно было пригласить меня вмѣстѣ съ придворнымъ медикомъ, капуциномъ патеромъ Рафаиломъ Пармскимъ. Царь принялъ насъ въ залѣ, имѣвшей въ длину 110 футовъ (15 саж. и 2 арш.) и 40 (5 саж. 2 арш.) въ ширину. Мозаичный потолокъ ея опирался на разрисованныхъ и позолоченныхъ столбахъ. Вся зала была устлана прекрасными коврами. Царь и придворные сидѣли близъ трехъ малыхъ каминовъ, которые сильно нагрѣвали залу".
"Меня пригласили на свадьбу царской племянницы. Обрядъ вѣнчанія уже былъ оконченъ, когда я пришелъ во дворецъ съ капуцинами. Зала такъ была набита дамами, что я не могъ видѣть новобрачной.
Въ ней едва нашли мѣсто католикосъ, епископы и близкіе родные. Съ того времени, какъ введено въ Тифлисѣ магометанство, женщинамъ запрещено быть вмѣстѣ съ мужчинами; тогда какъ въ деревняхъ, гдѣ нѣтъ магометанъ, женщины ходятъ безъ покрывалъ и не стѣсняются присутствіемъ и бесѣдою мужчинъ.
Отъ того въ Тифлисѣ прекрасный полъ обѣдаетъ отдѣльно. Въ залѣ была устроена тахта, или возвышенное мѣсто, на 2 фута отъ пола и на 6 въ ширину. Надъ нею былъ шатеръ, раскинутый на 5 колоннахъ, обтянутый золотою и серебряною парчею, бархатомъ и росписаннымъ полотномъ, такъ изящно сдѣланный, что при свѣтѣ все это казалось обвито было цвѣтами и мавританскими украшеніями. Вся зала освѣщалась 40 большими подсвѣчниками, 4 изъ нихъ, стоявшіе передъ царемъ, были золотые, остальные серебряные. Каждый подсвѣчникъ вѣсилъ 40 фунтовъ. Крылья или вѣтви ихъ, имѣвшія въ вышину одинъ футъ съ половиною, поддерживали стаканчики, наполненные очищеннымъ саломъ, горѣвшимъ двумя свѣтильнями. Гости были расположены на тахтѣ. Царь сидѣлъ по срединѣ эстрады, болѣе возвышенной чѣмъ для другихъ и покрытой сводообразнымъ балдахиномъ. Царь велѣлъ посадить меня съ капуцинами возлѣ епископовъ. Гостей было болѣе 100 человѣкъ. Сынъ царя и братья сидѣли направо отъ него, епископы на лѣво. Музыканты были расположены внизу. Послѣ того, какъ мы сѣли, католикосъ ввелъ въ залу новобрачнаго. Его посадили и тогда начались поздравленія и приношенія подарковъ, что продолжалось около получаса. Подарки заключались въ серебряныхъ и золотыхъ монетахъ и въ серебряныхъ кубкахъ. Для ужина сначала разостлали передъ гостями скатерти по ширинѣ эстрады; потомъ принесли хлѣбъ. Хлѣба было три сорта: тонкій, какъ бумага, толстый въ палецъ и мелкій сладкій. Говядина подавалась въ большихъ серебряныхъ, покрытыхъ сверху, бадьяхъ. И блюдо и крыша отъ него вѣсили около 50--60 маркъ (марка 1/2 ф. или 8 унціямъ). Офиціанты подавали сначала блюда царю, потомъ другимъ,-- по чинамъ. Такихъ блюдъ было 60. Ужинъ состоялъ изъ трехъ кушаньевъ. Первое было изъ плова различныхъ цвѣтовъ и вкуса съ живностью: желтый -- съ сахаромъ, корицею и шафраномъ, красный -- съ гранатовымъ сокомъ, бѣлый изъ природнаго цвѣта пшена -- лучшій на вкусъ. Второе было изъ паштета или пирога, душенаго мяса (etuvèes), мяса поджаренаго, сладкаго и кислаго. Третье было жаркое. Къ этимъ тремъ кушаньямъ присоединялись кушанья рыбныя, изъ яицъ и зелени; блюда эти были приготовлены для духовныхъ лицъ. Насъ потчивали и скоромными и постными кушаньями. Все совершалось чинно и удивительно тихо. Каждый изъ гостей дѣлалъ свое дѣло безъ разговора. Мы, европейцы, за столомъ больше шумѣли, чѣмъ остальные 150 человѣкъ бывшихъ на пиршествѣ.