I.
Тифлисъ до послѣдняго разоренья; онъ плохо укрѣпленъ; городская стѣна; замѣчательныя зданія.-- Нѣчто о тогдашнемъ судопроизводствѣ; эпизодъ изъ судебнаго разбирательства у царя.-- Восточный характеръ города и его внутреннее устройство: мокалаки; городское управленіе.
Сентября тринадцатаго дня 1795 г. было самымъ злополучнымъ днемъ для Тифлиса. Грамотные современники, записывавшіе то, что они видѣли и слышали на своемъ вѣку, обыкновенно, безъ соблюденія особенной точности и безъ хронологическихъ подробностей, на этотъ разъ запомнили даже тотъ день недѣли, на который пало это роковое число. Это случилось во вторникъ,-- замѣчаетъ одинъ изъ нихъ. Столица клонившагося къ упадку Грузинскаго царства въ короткое время была превращена буквально въ груду развалинъ, лишилась почти всего своего населенія, а престарѣлому царю пришлось укрываться въ горахъ. Это было "воздаяніе Ираклію II за то, что онъ вздумалъ идти непріятельскою противъ Персіи стезею, чѣмъ и подвергъ себя великому несчастію и жестокому гнѣву Ага-Магомедъ-Хана, также какъ и подданныхъ своихъ, изъ которыхъ иныхъ изрубили, другихъ въ плѣнъ увлекли, а иныхъ разорили до основанія". Такъ писалъ верховный министръ персидскаго шаха къ русскому уполномоченному при Грузинскомъ дворѣ Коваленскому, надменно присовокупляя, что такое же воздаяніе можетъ и еще повториться, что "60 т. пламеносныхъ, подобно молніи, оруженосцовъ готовы наказать непокорныхъ и, очистивъ всѣ издревле принадлежащія Персіи мѣста отъ непріятелей, какъ отъ терніевъ и непотребныхъ щепокъ, учредить всюду порядокъ и облечь все въ красную одежду благочинія". Въ заключеніе пояснялось, что область Тифдисская вновь можетъ быть потоптана копытами коней персидской кавалеріи, а жители рискуютъ сдѣлаться жертвою воиновъ, подобно львамъ разъяренныхъ.
Хорошъ тотъ порядокъ и та красная одежда благочинія, которые ознаменовываются грудами дымящихся развалинъ, потоками крови, стономъ и плачемъ грудныхъ дѣтей, женщинъ и стариковъ. Но персидскій сановникъ зналъ то, что писалъ: онъ понималъ, что имѣетъ дѣло съ однимъ Иракліемъ, съ его разрозненными силами и плохо укрѣпленною столицей; дѣятельной помощи съ Сѣвера въ то время не имѣлось въ виду, а былые неудержимо-опустошительные походы въ Грузію Шахъ-Аббасса, Надиръ-Шаха и Ага-Магомедъ-Хана внушали ему гордое сознаніе своей будто-бы неодолимой силы и могущества.
Еще до послѣдняго разоренья Тифлисъ представлялъ слабую защиту отъ вражескихъ нападеній, и вообще съ того времени, какъ эта столица нашла себѣ соперника въ Телавѣ, столичномъ городѣ Кахетинскаго царства, она утратила значительную долю своего политическаго и административнаго значенія. Извѣстно, что кахетинцы называли Ираклія II "маленькимъ кахомъ" (патара кахи), выражая этимъ ласкательнымъ прозвищемъ свою особенную, какъ бы исключительную симпатію къ этому царю; Ираклій платилъ имъ по видимому тѣмъ-же, даже и тогда, когда соединилъ въ своей власти оба царства -- Карталинское и Кахетинское. Это видно между прочимъ изъ того, что онъ любилъ чаще жить въ Телавѣ, прилагалъ много заботъ объ его устройствѣ и украшеніи и въ немъ же онъ и скончался. Тифлисъ какъ будто былъ забытъ и оставленъ на произволъ судьбы. Иначе какъ объяснить себѣ слѣдующее обстоятельство, приводимое здѣсь на основаніи относящагося къ этому времени документа {См. Акты Кавказской Археографической ІСоммисіи, т. 1. стр. 45.}: въ 1766 году, въ Тифлисѣ строится какая-то пушечная батарея, конечно, изъ видовъ оборонительныхъ; надъ сооруженіемъ ея хлопочетъ царица Дареджалъ, вторая супруга Ираклія, подъ конецъ его царствованія захватившая въ свои руки бразды правленія. Постройка батареи затѣяна, между тѣмъ подъ рукою нѣтъ извести. Царица занимаетъ ее по баратамъ (запискамъ) то у того, то у другаго; но и послѣ того оказывается все-таки недостатокъ въ матеріалѣ, и вотъ царица пишетъ къ старшему, т. е. придворному, духовнику въ Шуамтинскій монастырь {Онъ находится въ 8 верст. отъ Телава; придворный духовникъ былъ вмѣстѣ и начальникомъ этого монастыря.}: "Для строющейся здѣсь пушечной батареи мы предъ симъ заняли у тебя известь, которая и пошла въ дѣло; Теперь снова пишемъ, что на окончаніе батареи опять не хватило извести и ты долженъ отпустить намъ заимообразно недостающее количество. Мы ее возвратимъ тебѣ съ Божіею помощію; будь увѣренъ,-- получишь обратно. И царь велѣлъ позанять отъ тѣхъ, у кого есть известка". Съ этою цѣлью царица посылаетъ арбы, на которыхъ должна быть доставлена известь въ Тифлисъ. Арбамъ нужно было слѣдовать труднѣйшею первобытною дорогой чрезъ Гемборскій перевалъ, поросшій почти дѣвственнымъ лѣсомъ, который служилъ гнѣздомъ хищническихъ лезгинскихъ шаекъ, нерѣдко производившихъ изъ него набѣги на самый Тифлисъ; арбамъ предстояло сдѣлать въ оба конца слишкомъ 100 верстъ. Между тѣмъ богатыя известковыя горы по близости нынѣшней Ничбисской станціи, въ наше время чуть ли не исключительно снабжающія Тифлисъ однимъ изъ необходимыхъ строительныхъ матеріаловъ, оставались тогда не тронутыми и о разработкѣ ихъ, въ видахъ хотя бы казенной пользы, ни кто и не думалъ.
Можно судить по этому, каковы были ресурсы царства за 29 лѣтъ до вторженія Ага-Магомедъ-Хана и на какой степени развитія стояли мѣстныя промышленныя силы. Если уже для потребностей обороны не хватало столь нужнаго матеріала какъ известь, то что сказать объ удовлетвореніи потребностей собственно городскихъ, или частныхъ. Ясно, что частныя лица, при всей своей состоятельности, не могли и помышлять о какихъ бы то ни было сооруженіяхъ; а это по необходимости отражалось на внѣшности столицы, которая не могла ни разширяться, ни представлять разнообразія построекъ.
Попробуемъ однакоже набросать панораму тогдашняго Тифлиса по нѣкоторымъ описаніямъ и разсказамъ старожилъ. Выберемъ такую точку, съ которой бы городъ представился намъ вдоль и поперекъ, какъ на ладони; для этого нужно взобраться къ бывшей цитадели Тифлиса, которая своими руинами съ уцѣлѣвшею кое-гдѣ стѣной и башнями все еще господствуетъ надъ городомъ съ южной стороны. Подвинувшись съ полверсты къ западу отъ цитадели, мы будемъ у древняго бастіона, который когда-то и почему-то былъ названъ трономъ шаха (шахитахтъ), а позже, въ тридцатыхъ годахъ текущаго столѣтія, пріютилъ у себя на нѣкоторое время обсерваторію для физическихъ и астрономическихъ наблюденій. Городская стѣна, защищавшая столицу Грузіи съ юга, запада и сѣвера, въ этомъ мѣстѣ дѣлала прямой уголъ, почти отвѣсно спускалась внизъ и на полугорѣ описавши кривую линію, направлялась къ сѣверу, вдоль по правую сторону сололакскаго оврага, а затѣмъ, поворачивала подъ тупымъ угломъ на востокъ, у дома князей Багратіонъ-Мухранскихъ. Стѣна заканчивалась этимъ домомъ, выходившимъ на Куру.
Собственно городъ заключался въ предѣлахъ только-что обозначенной стѣны. Относительно лучшія постройки, т. е. дворцы, дома главныхъ аристократическихъ фамилій, церкви, караванъ-сараи группировались по правому, крутому и скалистому берегу Куры. Еслибъ мы захотѣли описать съ выбраннаго нами пункта наружную архитектуру хотя одного изъ этихъ дворцовъ, то нашлись бы въ большомъ затрудненіи. Умный и наблюдательный французъ Шарденъ, посѣтившій столицу Грузіи въ половинѣ XVII ст., говоря на эту же тему, ограничивается общими чертами.-- "Царскій дворецъ,-- пишетъ онъ,-- безъ сомнѣнія, составляетъ лучшее украшеніе Тифлися; въ немъ есть огромныя залы, обращенныя къ рѣкѣ, при немъ обширный дворцовый садъ. Есть здѣсь и птичникъ, въ которомъ множество пернатыхъ различной породы, большая псарня для охотничьихъ собакъ и богатѣйшій соколиный дворъ. Противъ дворца квадратная площадь, на которой могутъ помѣститься 1,000 всадниковъ; она окружена лавками и примыкаетъ къ длинному базару, лежащему противъ воротъ дворца. Съ высоты базара открывается лучшій видъ на площадь и дворцовый фасадъ". Рѣчь идетъ здѣсь о томъ дворцѣ, который былъ выстроенъ царемъ Ростомомъ въ 1638 г. не далеко отъ нынѣшней экзаршеской площади и на развалинахъ котораго позже возникли первыя помѣщенія для русскихъ присутственныхъ мѣстъ, впослѣдствіи перешедшія въ духовное вѣдомство православнаго исповѣданія. На югъ отъ дворца находились: монетный дворъ, типографія, диванъ-ханэ -- мѣсто для суда и расправы, гостиный дворъ и разныя хозяйственныя постройки. Судъ и расправа въ тѣ времена, какъ извѣстно, производились чаще всего подъ открытымъ небомъ, и мы, кажется, безошибочно можемъ сказать, что для этой цѣли никакого нарочитаго сооруженія не требовалось; тѣмъ болѣе, что и самая судебная процедура отличалась патріархальностью, доходившею иногда до невѣроятной простоты. Вотъ, кстати, одинъ эпизодъ изъ тогдашней судебной практики, разсказанный старожиломъ, который много видѣлъ и еще больше слышалъ на своемъ вѣку. Судьею является самъ царь Георгій XII, доброта и набожность котораго вошли въ пословицу, истцомъ -- разносный торговецъ-еврей, а отвѣтчикомъ -- одинъ изъ князей, лично извѣстный царю по своему бойкому и шутливому характеру. Этотъ князь забралъ у еврея товару на нѣсколько десятковъ рублей и по заведенному съ искони вѣковъ обычаю не хотѣлъ платить долга. Кредиторъ, улучивъ благопріятную минуту, бьетъ челомъ царю на князя. Послѣдняго требуютъ къ отвѣту.-- Почему не платишь еврею, батоно чемо? (господинъ мой,-- любимое выраженіе Георгія).-- "А потому, что я грѣшникъ, болѣзнь твоя мнѣ".-- Такъ чтожъ изъ того? Грѣхи грѣх'ами, а долгъ надо платить.-- "Вотъ этого то и не подобаетъ,-- болѣзнь твоя мнѣ! Вѣдь самъ знаешь, въ писаніи сказано: "грѣшникъ беретъ взаймы и не платитъ, а праведникъ щедръ и даетъ". Ты праведникъ; дай же еврею, чего онъ проситъ, если ужъ хочешь непремѣнно его удовлетворить". Говорятъ, въ виду такого аргумента, царь добродушно улыбнулся и велѣлъ заплатить еврею изъ собственнаго кошелька...
Чѣмъ дальше отъ берега рѣки на западъ, тѣмъ городскія постройки становились проще и бѣднѣе; это были такія же сакли, какія# мы видимъ, наприм., въ первопрестольной Мцхетѣ -- матери городовъ грузинскихъ, т. е. дома весьма похожіе на землянки; они лишь верхнею своею частію возвышаются на нѣсколько футовъ надъ уровнемъ земли, образуя плоскую крышу, нерѣдко увѣнчанную конусомъ съ отверстіемъ, чрезъ которое сверху проходитъ скудный свѣтъ, а снизу выпускается дымъ отъ очага. Въ этомъ отношеніи горожанинъ, непринадлежащій ни къ какому привилегированному сословію, мало чѣмъ отличался отъ послѣдняго деревенскаго обывателя, и столица нисколько не брезгала подобными постройками. Общій видъ ея напоминалъ восточные города {Что Тифлисъ не только напоминалъ восточные города, но и дѣйствительно былъ имъ,-- это видно изъ свидѣтельства арабскихъ и персидскихъ писателей, которые считаютъ его третьимъ городомъ послѣ Барды и Дербента; что, въ добавокъ къ тому, съ исхода XV вѣка Тифлисъ принимаетъ уже характеръ персидскаго города, это усматривается изъ "Описанія древностей Тифлиса" г. Іосселіани (стр. 267). Онъ говоритъ, что послѣ нашествій Шахъ-Исмаила и Шахъ-Аббаса Тифлисъ долженъ былъ, въ лицѣ царей магометанъ, восходившихъ на грузинскій престолъ, принять въ домашнемъ быту, одеждѣ, вооруженіи, пѣніи, музыкѣ и постройкахъ вкусъ персидскій со всею неурядицей распущеннаго двора, и пр. и пр.} съ пародіею на улицы, неправильно переплетенныя между собою, нерѣдко безвыходныя, заваленныя соромъ и нечистотами, немощеныя; у домовъ ворота походили на лазейки, въ которыя даже лошади было трудно пройти. Постройка домовъ безъ всякаго плана и симметріи образовывала крайнюю путаницу въ улицахъ съ глухими закоулками; ширина улицы рѣдко гдѣ была болѣе 2-хъ или 2 1/2 сажень. Только византійскіе купола церквей, тамъ и сямъ величественно возвышавшіеся надъ Тифлисомъ, разнообразили его панораму и, надо сказать по истинѣ, что Грузины во всѣ эпохи своего политическаго существованія ничего не жалѣли на сооруженіе Божіихъ храмовъ; все ихъ богатство, искуство и трудолюбіе были посвящены этому благочестивому дѣлу и въ теченіи долгаго ряда вѣковъ неистощались.
Были поселенія и внѣ стѣнъ городскихъ, преимущественно по лѣвому берегу Куры {Изъ внѣшнихъ сооруженій на правомъ берегу мы должны еще отмѣтить: дворецъ царя -- магометанина Іессея, на основаніяхъ котораго существуютъ нынѣ дома князей Орбедіани, напротивъ Александровскаго сада; къ нему принадлежалъ садъ, теперь называемый инженернымъ, гдѣ похороненъ и самъ царь Іессей, какъ отступникъ отъ христіанской вѣры,-- и дворецъ царевича. Давида наслѣдовавшаго грузинскій престолъ послѣ Георгія XII. Дворецъ былъ начатъ по образцу европейской архитектуры, но не доконченъ, нынѣ принадлежитъ" артиллерійскому вѣдомству.}, какъ Чугуреты, Куки; но они были такъ недолговѣчны, что стоило какой -- нибудь шайкѣ лезгинъ напасть на нихъ, и жители разбѣгались въ разныя стороны. Подобные хищническіе набѣги въ виду самаго Тифлиси повторялись даже въ первые годы нынѣшняго столѣтія; отъ того лѣвый берегъ не могъ удержать на себѣ прочнаго осѣдлаго населенія, чѣмъ объясняется и отсутствіе здѣсь такихъ капитальныхъ построекъ, каковы церкви и дворцы. Только Авлабаръ составлялъ исключеніе; въ немъ, благодаря неприступной метехской цитадели, чуть ли не съ самаго перенесенія столицы въ Тифлисъ, т. е. съ половины У вѣка, образовалось населеніе, составившее какъ бы ядро новаго престольнаго города. Такимъ образомъ, метехскій утесъ по справедливости долженъ быть названъ древнѣйшимъ краеугольнымъ камнемъ этого города.