Таким образом, осмотром, сделанным на квартире Бестужева, дело последнего не кончилось. Почти два месяца спустя, Казасси прибыл в Екатеринодар, где совместно с сотником Литейским, назначенным к нему со стороны исправляющего должность наказного атамана войска Черноморского, генерал-майора Завадовского, осмотрел оставленные в том городе вещи Бестужева. Но не найдя в сундуке, кроме платья, никаких бумаг и писем, отправился с той же целью в Закубанский отряд, в Абинское укрепление. Но и здесь поиски были так же безуспешны, как в Ставрополе, где Казасси произвел осмотр вещей Бестужева в присутствии тамошнего коменданта, подполковника Масловского.
Когда результат столь тщательных разысканий сделался известным в Петербурге, граф Бенкендорф распорядился прекратить, за невинностью Бестужева, дальнейшее исследование и разрешил возвратить ему все отобранные у него бумаги, а с ними серую шляпу и два письма Полевого и жены государственного преступника Трубецкого. Но как ни благополучно кончилось для Бестужева возникшее против него дело, он не мог, однако же, свободно располагать своими действиями, так как, согласно высочайшей воле, за ним было приказано строго смотреть.
Приведенные нами сведения ясно свидетельствуют о положении Бестужева на Кавказе в 1835 году. Неотвязчивое наблюдение за каждым его шагом и словом, и постоянное подозрение в его неблагонамеренности, само собой разумеется, не могли не подействовать на него разрушительно и подготовить появившееся в нем, впоследствии, полнейшее равнодушие к жизни. Геройская смерть его на мысе Адлер, во время экспедиции 1837 года 7 июля, красноречиво говорит в пользу этого предположения.