Мирза-Абуль-Хасан-хан14 вел себя здесь весьма благородным образом и показывал себя весьма чувствительным к милостивому вниманию императора. С согласия моего, он передал наследнику мои неудовольствия: это не мало от персиянина!
Насчет Мехти-Кули-хана Карабагского скажу вам, что поведением его правительство довольно и что весьма сомнительно, чтобы он, не имея никаких от него неудовольствий, хотел променять свое состояние на ежедневную прогулку босыми ногами по каменному помосту двора его высочества. В этом доселе не полагал он большого счастия...
Между разговором объясните наследнику, что Вахтанг, называющийся царевичем Имеретинским, есть незаконный сын побочного сына царского, и что справедливо удивлен я был, что может подлый мошенник, бунтовавший против правительства, осмелиться писать к наследнику государства и надеяться, что наследник, сверх того, будет говорить с подателем письма, которому поручил он пересказать о происшествиях в Имеретии. Сие означено в последней строке письма Вахтанга, о чем, по незнанию грузинского языка, мирза Максуд не имел понятия.
В заключение скажу вам, что во всех действиях наших относительно Персии должны мы быть руководимы прямотою и твердостью, и поведение наше должно иметь основанием точное и строгое соблюдение трактата. Вижу из бумаг, что поступки ваши, в отсутствие поверенного в делах, во всем благоразумно согласованы с сими правилами, и мне остается только принести вам справедливую похвалу".
Вот это любопытное письмо А.П. Ермолова к Аббас-мирзе, помеченное 26 сентября 1820 года:
"Благоурожденный мирза Максуд доставил мне письмо, коим вашему высочеству угодно было меня удостоить, и при том сообщил наставления, полученные от вашего высочества, как со мною должен он объясниться.
Не смею сомневаться, чтобы не было противно правилам и отличным добродетелям вашего высочества поведение царевича Александра15, но я хотел, чтобы известно было, что беглец сей, благодетельствуем будучи наследником Персии, осмеливается разбойническим образом возмущать народы соседственной и дружественной державы. Не могу думать, что в Тавризе неизвестна была печать его и что для того нужно произведение исследования.
О Ших-Али-хане суждение такое, что с ним весьма немногие согласятся, разве только люди, повинующиеся фирману вашего высочества. Давать жалованье нуждающемуся великодушно, но, конечно, не тому, который возбуждает беспокойства против державы дружественной. Жалованье не передается украдкой, но его можно явно передавать через самое начальство.
Не знаю, как можно было бы разуметь, если бы российское правительство давало тайным образом жалованье в Хорасане? Наименование Ших-али-хана слугою может быть угодно вашему высочеству и не признаваемо другими. Предместник мой, генерал Ртищев, не мог дать согласия на передачу ему жалованья, и до сведения вашего высочества доведено о сем неосновательно.
Благорасположение и покровительство вашего высочества подобным, не в состоянии разуметь люди не столько высоких добродетелей, как ваше высочество.