По выходе от государя, Хосров-мирза был приглашен в малую тронную, где государыня стояла перед последней ступенью, статс-дамы и фрейлины по правую, а чины двора по левую сторону трона. Вступив в залу и сделав три поклона, Хосров-мирза произнес:
-- Я горжусь и считаю себя счастливейшим, что из числа персидских принцев на мою долю выпало сделаться известным вашему величеству и передать вам, монархиня, все то уважение, которое его величество шах питает к высочайшей особе вашей, как к существу добродетельнейшему.
-- Прибытие вашего высочества в русскую столицу, -- отвечала государыня, -- послужило к истинному моему удовольствию. Я радуюсь неизменной дружбе его величества императора, моего любезнейшего супруга, к царствующему в Персии дому. Передайте его величеству шаху мой привет.
С представлением Хосров-мирзы и его свиты наследнику окончилась аудиенция, продолжавшаяся всего два часа.
Возвращение посольства в Таврический дворец совершилось тем же порядком.
На следующий день Хосров-мирза имел частную аудиенцию в Елагинском дворце, на которой он главным образом просил о сложении с Персии оставшихся неуплаченными двух куруров контрибуции, условленных в Туркменчае. На такое ходатайство ему было отвечено через министерство иностранных дел, что Россия, после тегеранского события, без того показала уже довольно умеренности, что теперь, когда объяснения по означенному случаю едва приведены к благополучному концу, не время думать о новых снисхождениях; со всем тем, в доказательство искреннего желания не стеснять персидское правительство, государь император соизволяет отсрочить уплату означенных куруров еще на 5 лет.
В таком положении находилось дело о долге Персии, когда получены были письма князя H.A. Долгорукова, из которых император Николай с удовольствием известился о мерах, принятых в Тегеране для наказания возмутителей, умертвивших нашу миссию. Не менее приятно было видеть постоянное, искреннее расположение к нам Аббас-мирзы. В уважение этого, а также и настойчивой слезной просьбы Хосров-мирзы, государь подарил Персии один курур, а уплату последнего отсрочил на 5 лет.
Прошло около полутора недель после аудиенции 13 августа, посвященной визитам и разного рода удовольствиям столичной жизни, и -- как срок этот ни был краток, но Хосров-мирза уже успел обратить на себя общее внимание и сделаться любимцем всех приходившихся с ним в столкновение.
24 августа он с эмир-низамом, Мирза-Масудом и Мирза-Салехом удостоился приглашения к высочайшему столу в Елагинский дворец. Явившись туда, гости представились их величествам, причем Хосров-мирза поцеловал руку государыни.
Разговор начался с замечания государя императора принцу: