-- О, Аллах! О, Мухаммед! -- проговорил он, наконец. -- Что за рожа: она действительно подтверждает в нем людоеда. Но, ради моей бороды, чем же вы кормите этих людей? -- обратился он к Симон-беку.
-- Преимущественно издохшими лошадьми, верблюдами, ослами и прочим, -- отвечал Симон-бек, -- а если такой падали не имеется, то и хлебом. Вот, если желаете, мы выпустим их из крепости, но предупреждаю вас, что вы недосчитаетесь в городе нескольких сотен девочек и мальчиков.
-- Ради имени Али! Ради души твоего отца! Не говори этих слов, Симон-бек, -- возразил шейх-уль-ислам, -- и не испытывай нас. Ведь мы, слава Аллаху, не ослы, чтобы из одного любопытства лишиться нескольких сот мальчиков и девочек; разве ты не знаешь, что в них все наслаждение правоверных? Пусть я прежде провалюсь в глубочайшее отделение ада, чем соглашусь на твое предложение. Что мир со всеми его благами без девочек и мальчиков? О, Мегди! О, Риза!
Тем аудиенция и кончилась.
Оставшись один, шейх-уль-ислам еще долго размышлял о страшном племени людоедов, и мысль о возможности сделаться свидетелем его неистовства приводила его в невольное содрогание. Единственное и лучшее средство отвратить такое несчастье было, по его мнению, найти расположение Самсон-хана. С этой целью он отправился к нему на свидание.
Самсон-хан принял шейх-уль-ислама с подобающей его сану почестью, а как это было около полудня, то пригласил его позавтракать у него. Подойдя к столу, Самсон-хан налил себе водки и прежде чем ее выпил, снял шапку и перекрестился. То же самое он повторял каждый раз, когда наливал себе вина. После завтрака шейх-уль-ислам спросил его:
-- Почему ты, перед тем, чтобы выпить водку или вино, снимал шапку и пальцами крестил свою голову?
-- Снятие шапки, -- отвечал Самсон-хан, -- означает: "Господи, подобно тому, как обнажена голова моя, перед тобою открыты грехи мои". Знамение же креста есть воспоминание распятия Иисуса во искупление грехов рода человеческого. Крестясь, мы просим у Бога отпущения грехов во имя распятого Сына Его, а также благодарим за то, что Он сохраняет нас в здравии и удостаивает ниспосылаемых благ своих, -- словом, мы так же прославляем нашего Бога, как и вы молитесь своему.
Услышав такие речи, шейх-уль-ислам обратился к присутствующим и сказал:
-- Валлах-биллах! (ей-ей!). Такая ревность к Аллаху может заслужить не только отпущения грехов, но, клянусь вашими бородами, и самого прощения людоедства.