Прилагая высказанныя имъ логическія правила къ существующему дѣленію исторіи, Данилевскій находитъ это дѣленіе вполнѣ несостоятельнымъ. Извѣстно, что исторія дѣлится на древнюю, среднюю, новую; иные прибавляютъ еще въ началѣ древнѣйшую и въ концѣ -- новѣйшую. Такое дѣленіе не соотвѣтствуетъ первому правилу потому, что признакъ дѣленія выбранъ несущественный: паденіе западной Римской Имперіи не имѣетъ никакого значенія для Битая, Индіи; если принять за признакъ проповѣдь христіанства, то придется раздѣлить на двѣ части исторію Рима; то же слѣдуетъ сказать о всякой грани, дѣлящей среднюю исторію отъ новой, ибо всякая такая грань рѣжетъ по живому исторію романо-германскихъ народовъ. Дѣленіе это не удовлетворяетъ и второму логическому требованію, ибо соединяетъ разнородныя явленія въ одну группу: народы древняго востока съ греками и римлянами, арабовъ съ романо-германцами и т. п.; вслѣдствіе этого такое дѣленіе не удовлетворяетъ и третьему логическому требованію.
Взамѣнъ этого, такъ сказать, прямолинейнаго дѣленія, Данилевскій предлагаетъ другое, основанное на аналогіи съ науками естественными, уже принявшими естественную систему,-- дѣленіе по типамъ организаціи. "Эти типы -- говоритъ онъ -- не суть ступени развитія въ лѣстницѣ постепеннаго усовершенствованія существъ (ступени, такъ сказать, іерархически подчиненныя одна другой), а совершенно различные планы, въ которыхъ своеобразнымъ путемъ достигается доступное для этихъ существъ разнообразіе и совершенство формъ,-- планы, собственно говоря, не имѣющіе общаго знаменателя, черезъ подведеніе подъ который можно бы было проводить между существами (разныхъ типовъ) сравненіе для опредѣленія степени ихъ совершенства. Это, собственно говоря, величины несоизмѣримыя". Дѣленіе же по ступенямъ развитія или по возрастамъ авторъ допускаетъ только внутри каждаго типа. Такимъ образомъ, каждый изъ нихъ имѣетъ свою древнюю, свою среднюю и свою новую исторію. Выгоды такого построенія исторіи несомнѣнны: какъ въ разнообразіи типовъ растеній и животныхъ сказывается все разнообразіе природы, такъ въ разнообразіи типовъ культурныхъ сказывается все богатство человѣческаго духа. Принимая дѣленіе искусственное, допускаютъ то предположеніе, что въ извѣстное время стоитъ въ главѣ цивилизаціи одинъ или нѣсколько народовъ, принявшихъ въ себя всю цивилизацію предшествующую и передающихъ ее другому: quasi cursores vitai lampada tradunt, что такая передача, однако, можетъ остановиться, если цивилизація достигнетъ такого совершенства, что можетъ обезпечить себя отъ смерти, ибо смерть является въ этомъ ученіи не результатомъ естественныхъ условій организма, а слѣдствіемъ несовершенства извѣстной степени цивилизаціи. Европа, оградившая свою цивилизацію съ одной стороны результатомъ своихъ техническихъ успѣховъ, которые защищаютъ ее усовершенствованнымъ оружіемъ отъ новыхъ варваровъ, даютъ возможность при дальнѣйшемъ развитіи и жить трудомъ, и пользоваться капиталомъ, съ другой -- книгопечатаніемъ и популяризаціей науки, назначеніе которыхъ предотвратить на будущее время возможность паденія цивилизаціи, можетъ не бояться смерти. Полагаютъ также, что постепенное развитіе государственныхъ учрежденій должно мало-по-малу удовлетворить всѣхъ обдѣленныхъ и создать царство Божіе на землѣ. Но вѣдь и Римъ вѣрилъ въ свою вѣчность, и Римская Имперія, казалось, должна, была водворить миръ на землѣ. Для непредубѣжденнаго взгляда не все въ европейской цивилизаціи кажется такимъ, какимъ является глазамъ ея ревностныхъ поклонниковъ; ясно, что это -- цивилизація главнымъ образомъ матеріяльная, что "душа убываетъ", какъ уже замѣтили проницательнѣйшіе изъ европейцевъ {У Поля Бурже мы встрѣтили любопытныя слова: "по всей вѣроятности, существуетъ законъ, въ силу котораго варварскія общества стремятся изъ всѣхъ силъ къ такому состоянію ума, которое они называютъ "цивилизованнымъ"; тотчасъ же по достиженіи этого состоянія въ нихъ замѣчается изсяканіе источниковъ жизни. У восточныхъ народовъ существуетъ поговорка: "когда домъ отстроятъ, въ него входитъ смерть";-- пусть, по крайней мѣрѣ, эта неизбѣжная гостья найдетъ нашъ домъ убраннымъ цвѣтами".}; да и общественный бытъ Европы, созданный борьбою, до сихъ поръ продолжается борьбою и, весьма вѣроятно, грозить катастрофой. Высокомѣрное отношеніе европейца во всѣмъ другимъ народамъ чувствуется постоянно; такъ называемая ширина цивилизаціи не излѣчила его отъ этого недостатка, наслѣдія всего его историческаго воспитанія. Вспомнимъ слова Тютчева:
Давно на почвѣ европейской,
Гдѣ ложь такъ пышно разрослась,
Давно наукой фарисейской
Двойная правда создалась:
Для нихъ -- законъ и равноправность,
Для насъ -- насилье и обманъ...
И закрѣпила стародавность
Ихъ, какъ наслѣдіе славянъ.