______________________
Важнейшими интересами были торговля внутренняя и внешняя. Внутренняя велась преимущественно рыбою. Татищев обратил внимание на рыболовство: он занялся раэбором прав калмыков и русских на рыбные ловли, устроил в Астрахани контору, наблюдавшую за этим промыслом. Вопрос о торговле со Средней Азией тоже озаботил Татищева; он собирал сведения о том, какие товары привозятся и какие вывозятся, о торговых путях, о населении. На основании собранных сведений в 1743 году на вопрос коллегии, каким путем, сухим или по морю, лучше вести торговлю, отвечал, что обоими путями можно допустить хивинцев, бухарцев и туркменов, а киргизов пускать в Астрахань, пока не выстроен городок у Индерских гор. В 1745 году Татищев отпустил караван морем к Мангышлаку и ходатайствовал о позволении посылать караваны сухим путем: после неудачи Бековича этого не делали. Армян, главных торговцев Астрахани, Татищев освободил от власти магистрата; покровительствуя им, "знатных капиталистов, -- говорит он сам, -- в подданство российское призвал и фабрики знатно через них умножил"*.
______________________
* Там же, 22.
______________________
Всем заботам о торговле помешали, однако, политические обстоятельства. Престол Персии занимал тогда предприимчивый, энергичный Надир-шах, который усмирил волнения в Персии, заставил Россию отказаться от завоеваний Петра Великого и начал войну с Турцией. Возможность разрыва с Персией порождала опасения в Петербурге, и потому Татищеву предписано было сменить кизлярского коменданта, препятствовавшего жителям деревни Андреевки продавать лошадей и запасы на шаха. Все желания персиян исполняли: посланы в лагерь шаха для продажи калмыцкие лошади, в Астрахани запасли для него хлеб. На время эти дружеские отношения едва было не остановил бербентский начальник флота своим фанатизмом: он посадил под стражу приказчиков с русского судна и угрозами принуждал их принять мухамеданство, и хотя шах велел их выпустить, но на первое время правительство русское распорядилось задержать посылку просимых шахом судов. Впрочем, скоро опять возвратились к любезностям: Татищев посылал шаху фрукты; награбленное у персиян андреевцами велено возвратить. Появление шаха на Кавказе, хотя и не очень удачное, испугало; послали войска к Кизляру; в Астрахани стали снова строить флот, заброшенный после Петра. Начались тревожные слухи о движении шаха к русским пределам. Татищев, собрав военный совет, решил, однако, что не нужно посылать войска, так как стояла зима и шах не двинется до весны, а "между тем полки готовить и снаряжать". Опасения действительно оказались неосновательными: шах, видя восстание в Грузии и других местах, опасаясь загубить свое войско посреди гор и пропастей в зимнее время и при развившейся моровой язве, покинул Кавказ и пошел осаждать Багдад. Опасность, однако, представилась с другой стороны: стали ходить слухи, что англичанин Эльстон, бывший до того в русской службе, вступил на службу к шаху и обещал ему настроить кораблей. Татищев об атом донес в Петербург; велено было арестовать Эльстона, если он появится в Астрахани; начали теснить английскую факторию; англичане перетревожились и через посланника удалось им выхлопотать позволение послать своего человека в Решт рассмотреть действия Эльстона и поверить его счеты. Выбран был Генуэй, который, проездом через Астрахань, виделся с Татищевым и оставил любопытный рассказ об этом свидании. "В Астрахани, -- говорит он, -- я был ласково принят г. Джорджем Томсоном, агентом английских купцов, торгующих с Персией, а также губернатором, генералом Василием Никитичем Татищевым, которому я привез ценный подарок от купцов. Я долго разговаривал с этим последним; он уверял меня, что с его стороны будет сделано все в пользу торгующих на Каспийском море. Он сообщил мне несколько планов, касающихся взаимных интересов Великобритании и России. Этот старик был пажом при Петре Великом* и, давно начальствуя в этих краях, он много способствовал усмирению татар; его ум обращен более к литературе и торговле; нет у него недостатка и в искусстве приобретения. По этой последней причине он уже подвергался некоторой опале; впрочем, у него есть хорошее правило, состоящее в том, как он мне заметил, чтобы и давать, и брать. Он мне сообщил, что купил за 5000 рублей бриллиант, который стоит 12 000 рублей, и послал его высочайшей женской особе в империи. Он упомянул также, что около 24 лет пишет историю России. Губернатор не делает тайны из своего труда, и так как он не доводит его до времени Петра Великого, то едва ли мог бы кого-нибудь оскорбить. Тем не менее зависть к его талантам между литераторами, ужас благочестивых к его неверию, которое, опасаюсь, было велико, жалобы купцов на его корыстолюбие были причиною изгнания его в деревню близ Москвы, где он кончил жизнь. Сочинение его умерло с ним, по крайней мере, не встретило благоприятного приема в петербургской академии. Тем не менее, вероятно, что так как он употребил много труда на собрание большого количества выборного материала, оно послужит основанием чьей-нибудь славе. Этот старик был замечателен своим сократическим видом, изнеженным телом, которое он много лет поддерживал великою умеренностью и тем, что ум его постоянно был занят. Если он не пишет, не читает, не говорит о делах, то постоянно перекидывает кости из одной руки в другую"**. Гануэй старался внушить Татищеву, что слухи о замыслах Эльстона могут быть преувеличены. С дороги он писал Татищеву, что плавание, предпринятое Эльстоном по Каспийскому морю, имело целью выгоды торговли, а не шаха. Когда Татищев писал об этом в Петербург, ему отвечали, что Гануэй такой же интриган, как и Эльстон. Сам Эльстон в письме к Татищеву старался оправдаться в взводимых на него обвинениях и нападение, сделанное на его корабль персидскими людьми в Дербенте, объяснял недоброжелательством русского консула. Это появление корабля у Дербента потревожило и в Петербурге и едва не повело к разрыву с Англией. Началась переписка с Лондоном, а между тем Татищев звал Эльстона приехать для переговоров в Астрахань; но тот отклонил такое предложение. Мнение свое об Эльстоне сохранил Татищев и тогда, когда Гануэй, возвращаясь из Персии, старался убедить его в невинности Эльстона.
______________________
* Не служат ли эти слова подтверждением сказанного выше о приписке Татищева ко двору царицы Прасковьи.
** "An Historical Account of the British Trade over the Caspian sea" 1,72 (1754).
______________________