"Въ наше время умѣютъ отличать умъ систематической отъ ума философическаго; истинная критика есть не что иное, какъ сей философическій умъ, изслѣдывающій истину дѣйствій (des faits); способъ, употребляемой ею въ семъ изслѣдованіи есть тотъ же самой, которой употребляютъ философы въ разъисканіи естественныхъ истинъ. Точность или справедливость, (lа justesse) въ умствованіи прикладывается ею къ вещамъ всякаго рода. Она не ограничена простыми явленіями натуры. Сія то критика доставляетъ философіи большую часть нравственныхъ и физическихъ матерій, надъ которыми она трудится. Она извѣщаетъ философію, что говорили и думали жившіе до насъ великіе мужи, и чрезъ то даетъ философамъ способы увеличить пространство своего ума, присовокупляя къ собственнымъ ихъ познаніямъ приобрѣтенныя отъ древнихъ; но съ другой стороны философія просвѣтила и вразумила критику, научивъ ее сомнѣваться и воздерживаться отъ сужденія, и сдѣлавъ ее осторожною, въ выборѣ доказательствъ и силѣ оныхъ. Такимъ образомъ критика по справедливости весьма много одолжена философіи; но какъ излишество во всемъ вредно, то я думаю, что и философія не дѣлаетъ ли уже иногда, критику слишкомъ осторожною и мнительною. Легковѣріе было порокъ нашихъ отцовъ и дѣдовъ, а невѣріе, можетъ быть, есть нашъ, -- какъ будто умъ, человѣческій долженъ вѣчно переходить изъ одной крайности въ другую, и не знать ни въ чѣмъ ни мѣры, ни середины! Въ нашъ вѣкъ любятъ во всемъ сомнѣваться, и столько {Двѣ строки неразобраны въ рукописи. Изд. } . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . еще поставляютъ славу въ томъ, чтобъ вдаваться съ сію опасную философію, которая все разрушаетъ сама ничего не созидая.
"Нашимъ отцамъ надлежало доказывать ложь многихъ сочиненій, явно поддѣланныхъ, въ наше время напротивъ того надобно доказывать истину самыхъ достовѣрныхъ исторій.
"Сія причина заставляетъ меня изслѣдовать, какія суть свойства и въ чемъ состоитъ сила исторической вѣрности вообще, и нѣтъ ли различныхъ степеней вѣрности. По моему мнѣнію, древнія исторіи, даже основанныя на простомъ изустномъ преданіи, имѣть нѣкоторую степень вѣрности, правда гораздо ниже степени современныхъ исторій; однакожъ, не смотря на разстояніе времени, мѣстъ, скрывающихъ отъ насъ частъ обстоятельствъ и нерѣдко затѣвающихъ истину многихъ другихъ, отличные умы почитаютъ себя не въ правѣ отвергать ихъ совѣтъ, когда не могутъ представить ясныхъ доказательствъ ихъ лжи.
"Всѣ доказательства исторіи можно отнести къ двумъ родамъ или классамъ: къ первому принадлежатъ ссвременныя свидѣтельства, какъ то: постановленія (les actes), граматы (les titres), разныя бумаги, писанныя во время происшествій, и наконецъ исторіи, сочиненныя самовидцами того, что въ нихъ повѣствуется, или основанныя на запискахъ современниковъ.
"Подъ историческими преданіями я разумѣю сіи общественныя мнѣнія, въ слѣдствіе которыхъ весь народъ увѣренъ въ истинѣ какого-то происшествія, не имѣя на то другихъ доказательствъ кромѣ собственной своей и прошедшихъ поколѣній умѣренности, которая однакожъ не основана ни на какомъ современномъ свидѣтельствѣ, особо существующемъ отъ самаго преданія. А дабы не сомнѣвались въ истинѣ сихъ преданій, то требуется, чтобъ происшествія, о которыхъ они говорятъ, были публичныя и гласныя (éclatans); чтобы преданія были древнія, чтобъ они простирались до того времени, въ которомъ случились самыя происшествія, или чтобъ, по крайней мѣрѣ, никто не запомнилъ бы, когда они родились; чтобъ они были постоянныя и общія; чтобъ они согласовались съ неоспоримыми доказательствами исторіи, или чтобъ, по крайней мѣрѣ, не противорѣчили онымъ; чтобъ не опровергались другими вѣроятнѣйшими и древнѣйшими преданіями, или духовными и политическими обычаями и обрядами, не безъ причины установленными.
"Хотя есть примѣры преданій, родившихся отъ ложнаго начала, приписываемаго какому нибудь древнему обычаю, хотя также что одежды случилось, то можетъ случиться много разъ; однакожъ возможности вещи недовольно, чтобъ утвердить существованіе оной. Утверждать, будто надлежитъ отвергнуть всѣ преданія по тому только, что нѣкоторыхъ изъ нихъ доказана ложь, есть тоже, что заключать отъ части къ цѣлому. Слѣдуя сему правилу, не надлежало бы вѣрить самымъ неоспоримымъ доказательствамъ исторіи, какъ то: граматамъ, надписямъ, публичнымъ памятникамъ, рукописямъ, носящимъ на себѣ всѣ несомнѣнные признаки древности; ибо нѣтъ ни одного изъ сихъ доказательствъ, которое не представляло бы много разъ примѣра, что вещи, которымъ вѣрили въ одно время, въ послѣдствіи признаны были ложными, Одно ето должно бы уже сдѣлать сомнительными въ глазахъ нашихъ тѣ доказательства, которыхъ ложь еще не утверждена.
"Безполезно было бы утверждать здѣсь истину современныхъ свидѣтельствъ; ихъ никогда явно не опровергали; а, хотя и допустили нѣкоторыя правила, какъ будто ослабляющія ихъ власть, однакожъ я не рѣшусь правиламъ симъ дать другой смыслъ, кромѣ того, въ какомъ они употреблены. Люди умные не сомнѣваются въ истинъ сихъ современныхъ происшествій, и безполезныя покушенія оспорить ихъ, сдѣланныя въ наше время нѣкоторыми учеными {И, между прочими, именно Белемъ, которому, кажется, только того и хотѣлось, чтобъ во многихъ мѣстахъ своихъ сочиненій внушить въ читателей историческое сомнѣніе, самое неумѣренное. Фреретъ.
То же самое можно сказать о Левекѣ, которой во многихъ мѣстахъ своей Русской Исторіи напрасно сомнѣвается. На пр. ему чрезвычайно хочется увѣрить, будто Димитрій самозванецъ былъ истинный сынъ Царя Іоанна Васильевича Грознаго, но есть ли чудно, какимъ образомъ простой монахъ Чудова монастыря могъ взойти на престолъ, то еще чуднѣе, какимъ образомъ дитя могло скрыться отъ убійцъ и жить столь долгое время въ неизвѣстности; Царевичь Димитрій убитъ въ 1591 году, а Гришка Отрепьевъ бѣжалъ въ Польшу въ 1603 и гдѣ же? -- подлѣ смертельнаго врага своего, хитраго и мстительнаго Годунова, посягнувшаго на его жизнь, чтобъ только очистить для себя путь къ престолу. Перевод.}, послужили только къ показанію того, съ какою легкостію человѣкъ умной и ученой, во зло употребляющій даръ умствовать и красно говорить, можетъ родить сомнѣніе тамъ, гдѣ нѣтъ никакого сомнѣнія, такъ что послѣ трудно и истребить оное." Oeuvres compl. de Freret, T. I. p. 68. et fuiv. Перевод.
"Вѣстникъ Европы". Часть LXII , No 8 , 18 12