Можетъ быть нѣтъ ничего труднѣе, какъ умѣть искусно сокращать. Не многіе получили отъ природы въ даръ сіе проницаніе, которое потребно имѣть, чтобъ судить о томъ, какія происшествія надлежитъ выкинуть и какія оставить. Юстинъ есть неискусной сократитель, и я увѣренъ, что Трогъ-Помпеи разбранилъ бы его, еслибъ могъ прочитать сдѣланное имъ изъ своей исторіи сокращеніе. Онъ самъ нашелъ бы много непонятнаго въ своемъ сократителѣ. Юстинъ и ему подобные не знали, что сокращеніе должно походить на Пигмеевъ, имѣющихъ всѣ часги человѣческаго тѣла, но что каждая изъ нихъ по соразмѣрности должна быть менѣе частей человѣка средняго роста. Уменьшайте, сколько вамъ угодно, всѣ части повѣствованія; но не уничтожайте ихъ совсѣмъ {Art. Achille, rem. C.; et Art. Arsinoe, rem. Е.}.
Жизнь большей части полководцовъ древнихъ и новыхъ описана въ историческомъ Словарѣ Морерія; особливо найдете вы тамъ жизнь Конетаблей, Адмираловъ и Фельдмаршаловъ Французскихъ. Сіи послѣднія статьи не стоили сочинителю ихъ другаго труда, кромѣ того чтобъ выписывать ихъ изъ О. Ансельма. Но все, что вы ни сыщете объ етомъ какъ въ Мореріъ такъ и въ самомъ О. Ансельмѣ неудовлетворяетъ любопытнаго читателя. Онъ недоволенъ тѣмъ, если узнаетъ, что въ такомъ-то году такой-то полководецъ взялъ или освободилъ отъ осады такой-то городъ, или одержалъ побѣду и проч. Онъ хочетъ знать сверьхъ того душевныя его свойства: чѣмъ превосходилъ онъ другихъ -- храбростію или благоразуміемъ; спѣсобнѣе ли онъ былъ покорять или удержать за собою завоеванія; не поспѣшалъ ли онъ въ жару сраженіемъ, или пребывалъ хладнокровнымъ посреди величайшихъ опасностей; какою хитростію или благоразуміемъ вырвалъ онъ побѣду изъ рукъ непріятеля; какая ошибка была причиною его разбитія въ другой разъ. Читатель желаетъ знать: въ самомъ ли дѣлѣ онъ одержалъ побѣду, какъ увѣряютъ писатели съ его стороны, или былъ разбитъ, какъ увѣряютъ, писатели съ противной стороны. Споры сіи безконечны, и происходятъ отъ того, что слово побѣда, по причинамъ политическимъ, съ начала употреблено было въ военныхъ извѣстіяхъ, публично продающихся; названіе сіе, которое должно бы дано быть на время, останется навсегда, какъ имя, которое даютъ при крещеніи, и послѣ никогда не перемѣняютъ. Если бы мнѣ случилось писать о подобномъ сему, то я почелъ бы себя обязаннымъ вникнуть во всѣ обстоятельства, и сличить военныя извѣстія съ обѣихъ сторонъ, дабы не сомнѣваясь болѣе въ истинѣ происшествій и послѣдствій сраженія, въ которыхъ онѣ согласны, посредствомъ заключеній можно было подойти ближе къ истинѣ всего случившагося.
На примѣръ, если бы я сталъ говорить о Фельдмаршалѣ Люксамбургѣ, то сказалъ бы объ его Душевныхъ свойствахъ, отличавшихъ его отъ прочихъ полководцовъ. Я распространился бы въ описаніи случаевъ; въ которыхъ онъ показалъ недостатокъ военныхъ дарованій. Я избѣжалъ бы пропусковъ и ошибокъ, которыми наполнена въ Мореріѣ статья сія. Я не написалъ бы, что въ 1672 году Люксамбургъ разбилъ Голландцевъ близь Бодеграва, что въ 1673 году онъ взялъ Бодегравъ {Замѣтьте, что Бодегравъ есть мѣсточко, а не городъ.}; что въ 1674 году, онъ принудилъ снять осаду съ Шарльруа; ибо первое изъ трехъ сихъ происшествій есть непростительная гипербола, а два послѣднія суть выдуманныя. Я не написалъ бы, что въ 1673 году съ двадцатью тысячами человѣкъ онъ пробился сквозь непріятельское войско, состоящее изъ семидесяти тысячъ -- гипербола, которую не льзя позволить даже стихотворцу. Я не написалъ бы, что въ 1678 году онъ разбилъ Голландцовъ подъ Сенъ-Денисомъ, близь города Мона (Mons); разбитіе сіе есть еще задача, которую я постарался бы рѣшить. Я не написалъ бы, что въ 1692 году при Штеинкеркѣ (à Steinkerke) онъ отбилъ у неприятеля обозъ, пушку, и пр. ибо происшествіе сіе явно опровергается собственнымъ его донесеніемъ о сраженіи, напечатаннымъ во Франціи тотчасъ по полученіи онаго {Honni soit qui mal y pense, что Бель, какъ соперникъ Морерія и сочинитель подобнаго же историческаго словаря, изъ зависти выискалъ всѣ сіи ошибки, хотя онъ весьма немаловажны въ историкѣ, съ намѣреніемъ унизить его. Строгая критика не есть чувствованіе зависти, а слѣдствіе вниманія къ сочинителю. По моему мнѣнію: чѣмъ знаменитѣй писатель, тѣмъ менѣе долженъ ожидать пощады; и потому великіе писатели, которые хотятъ жить въ благодарномъ потомствѣ, нимало не должны оскорбляться самою строгою критикой, а особливо почитать ее изчадіемъ зависти. Конечно у всякаго есть свои правила; иные писатели, какъ Петрушка Фонъ-Визина, философствуютъ:
Что нужды хоть потомъ и возьмутъ душу черти;
Лишь толькобъ удалось получше жить до смерти.
Но о такихъ писателяхъ я не говорю ни слова. Перевод. }.
Я не умолчалъ бы о бунтѣ Люксамбурга въ 1649 году, отъ котораго не отступалъ онъ до самаго заключенія Пиренейскаго міра. Я не умолчалъ бы объ его Филипсбургскомъ походѣ подъ предлогомъ, что онъ ему не удался. Я не умолчалъ бы о томъ, что онъ содержался въ Бастиліи, и постарался бы проникнуть въ тайну, въ которой хранится производство дѣла его въ арсенальной камерѣ. Сіе тѣмъ болѣе принесло бы ему чести, что объ етомъ производствѣ носились странные слухи. Я наслѣдовалъ бы, правда ли, какъ многіе утверждаютъ, и можетъ быть безъ причины, что въ продолженіе послѣднихъ своихъ походовъ онъ оказалъ бы важныя услуги Франціи, еслибъ не предпочиталъ общему благу частныхъ своихъ выгодъ, которыя состояли въ томъ, чтобъ продлить войну, или еслибъ власть его не была ограничена повелѣніями Двора. Сіи господа думаютъ, что онъ былъ главою войска, точно также какъ Папскіе легаты главою Тридентскаго собора, то есть что ему каждой разъ съ почтою надлежало ожидать вдохновенія. Наконецъ я постарался бы найти настоящую середину его нравовъ между говореннымъ при погребеніи его надгробнымъ словомъ и нѣкоторымм нечестивыми сочиненіями, о которыхъ молчатъ, потому что большая часть оныхъ суть нелѣпыя, наполненныя бранью и клеветою сатиры, которыя надлежало бы совсѣмъ презрѣть {Взято изъ Avertissement fur la seconde édition du Diction, histor. et crit.}.
15 Марта, 1812 года.
Примѣчаніе къ страницѣ 267. Думать и сомнѣваться о томъ, что кажется сомнительно, конечно позволяется всякому, и сіе показываетъ еще философической умъ того, кто сомнѣвается; но не слишкомъ ли уже далеко Бель простеръ въ етомъ случаѣ свое сомнѣніе, а особливо сказавши о всѣхъ бытописателяхъ безъ исключенія? -- Многіе ученые прошедшаго вѣка, и именно Фреретъ, справедливо порицали Беля за сей порокъ, въ которой онъ столь часто впадаетъ. Въ подтвержденіе сказаннаго мною да позволено будетъ привести изъ него одно мѣсто, котораго длину, надѣюсь, читатели простятъ мнѣ хотя за превосходство онаго. Фреретъ, если не превосходилъ Беля, то конечно не уступало ему ни въ философіи, ни въ учености, и потому мнѣніе его должно имѣть, по крайней мѣрѣ, столько же вѣсу. Сказавши о томъ, что слѣпо никому не надобно довѣрять, и что безразсудная увѣренность въ непогрѣшительности чьей нибудь системы мѣшаетъ успѣхамъ истинной философіи и останавливаетъ ходъ ума человѣческаго, Фреретъ продолжаетъ:
"И такъ я не боюсь, чтобъ въ наше время систематической умъ стали смѣшивать съ симъ философическимъ умомъ, которой требуетъ отъ насъ, чтобъ мы все взвѣшивали на вѣсахъ разсудка, все изслѣдывали, все сравнивали, изо всего выводили заключенія, неподлежащія никакому сомнѣнію, обдумывали со всѣхъ сторонъ каждое доказательство, дабы каждому предложенію дать настоящую степень вѣрности, и даже вѣроятности, которую оно должно имѣть.