Послѣ этого старуха ушла, разсыпаясь въ дружескихъ завѣреніяхъ. Всю дорогу домой она качала головой, жевала губы, подмигивала глазомъ и ухмылялась, такъ что случись на ту по какой-нибудь антикварій на улицѣ, онъ навѣрное принялъ бы ее за колдунью, схватилъ бы ее и бросилъ въ бассейнъ Сити-Родъ, чтобы видѣть, пойдетъ она во дну или поплыветъ. Но улицѣ никого не было и она благополучно вернулась домой и, сидя на досугѣ, съ величайшимъ удовольствіемъ размышляла о славныхъ дѣлахъ, надѣланныхъ ею поутру, и о заваренной ею кашѣ, которая съ успѣхомъ могла загубить вѣкъ двумъ человѣкамъ.
-- Она воображаетъ, что можетъ бросить свою старую бабушку и выдти замужъ, а насъ спустить въ богадѣльню. По смотримъ!
Этотъ вопросъ она задавала себѣ сто разъ, будучи въ томъ расположеніи духа, которое до сихъ поръ еще не получило никакого названія -- когда паціентъ, совершивъ какой-нибудь безумный или безобразный поступокъ, ощущаетъ въ сердцѣ радость, потираетъ руки, хотя и не безъ нѣкоторой тревожной оглядки, и объявляетъ, что доволенъ тѣмъ, что сдѣлалъ, и что повторилъ бы это, и жалѣетъ, что давно уже такъ не поступилъ, и что вотъ онъ имъ всѣмъ покажетъ себя.
Этотъ день показался Джуліи счастливѣйшимъ въ ея жизни. Послѣ девятнадцати лѣтъ страданій, четыре мѣсяца счастія. Чтожъ! огромная печаль забывается, когда достанется на долю маленькая радость. Однако, когда она пройдетъ окончательно и невозвратно, то нѣтъ худшей муки, какъ вспоминать прошлое счастіе. Это было сказано раньше, я знаю, и много разъ цитировалось. Но это не вполнѣ вѣрно. Человѣкъ можетъ безъ отчаянія вспоминать о томъ, какъ былъ молодъ; онъ можетъ съ чувствомъ тихой грусти вспоминать былые, счастливые дни, когда любилъ, и пѣлъ, и танцовалъ, ссорился съ любимымъ предметомъ, безумно надѣялся, вѣрилъ и любилъ; но лишиться такого счастія, какъ Джулія, потерять его внезапно, ужасно, насильственно, видѣть, какъ его растоптали ногами или вырвали изъ рукъ -- это, повѣрьте мнѣ, приведетъ къ тому, что во всю свою остальную жизнь, будетъ ли она коротка или длинна, человѣкъ станетъ только мучиться и терзаться.
-----
Дѣло было въ началѣ октября; стоялъ самый чудный осенній день, какой только когда-либо выпадалъ на долю Англіи; влюбленные отправились вмѣстѣ въ Горнси и блуждали по полямъ и лугамъ. Эта окрестность одна изъ самыхъ тихихъ; мало народу гуляетъ тамъ даже въ воскресные дни. Солнце ярко сіяло и лучи его сквозили сквозь деревья красными и золотистыми пятнами. Поспѣли и лѣсныя ягоды, которыхъ Джулія до того и не пробовала никогда. Вотъ, наконецъ, они усѣлись на траву и стали бесѣдовать, держа другъ друга за руку и открывая другъ другу всю свою душу.
Первая заговорила Джулія, хотя слѣдовало бы, наоборотъ, заговорить ея жениху, такъ какъ иниціатива въ этихъ дѣлахъ должна принадлежать мужчинѣ. Она удивлялась со слезами на глазахъ, что въ такое короткое время такая большая перемѣна произошла въ ея жизни и какъ это она могла прожить такъ долго на свѣтѣ и такъ малому научиться? Но теперь она всѣмъ обязана своему милому... и "о! Джимъ, м-ръ Брадберри говоритъ, что удвоитъ мое жалованье, если я поселюсь съ нимъ. И тогда мнѣ можно будетъ оставить театръ и твоей матери нечего будетъ меня стыдиться. Ты знаешь, милый, что хотя ты и влюбился въ меня, когда я была на сценѣ, но я не особенно ею дорожу. Мнѣ кажется, что это потому, что я слишкомъ хорошо знаю, какъ это все тамъ дѣлается... всѣ эти театральныя штуки и фокусы. Я съ радостью оставлю театръ".
-- Если ты будешь рада, Джулія, -- отвѣчалъ онъ, -- то и я буду радъ. Я еще не говорилъ объ этомъ съ матушкой, но поговорю сегодня вечеромъ. Я нарочно вернусь домой пораньше, и если она дастъ свое согласіе, то мы скоро и повѣнчаемся. Гдѣ мы поселимся?
-- Еслибы можно было поселиться гдѣ-нибудь поближе къ полямъ,-- сказала она,-- но вѣдь работа не позволитъ этого. Джимъ, поселимся въ Гокстонѣ или въ Клеркенвелѣ. Развѣ тебя не поражаетъ городской воздухъ послѣ деревенскаго, когда мы возвращаемся съ прогулки?
И вотъ какимъ образомъ они строили свои незамысловатые воздушные замки и мечтали, какъ они сдѣлаютъ то-то я то-то, какъ они будутъ счастливы, какъ ни въ чемъ не будутъ знать неудачи, никогда не будутъ ссориться, никогда не обнищаютъ, никогда не состарѣются, а будутъ себѣ жить да поживать, да добро наживать. Затѣмъ наша глупенькая чета нѣжно поцѣловалась и опять побрела вдоль цвѣтущихъ изгородей.