Старикъ слѣзъ съ табурета, и тогда оказалось, что это совсѣмъ маленькій старичекъ, и удивительно было, какъ это онъ умѣлъ импонировать людямъ своей персоной.
-- Я сообщилъ тебѣ все, что слѣдуетъ, но увѣренъ, что ты принесешь только четверть того, что слѣдуетъ, и цѣлый куль извиненій. Имъ нечѣмъ заплатить и они станутъ врать напропалую. Бѣдняковъ совсѣмъ не должно было бы быть на свѣтѣ. Я обанкручусь и открою лавочку, вотъ увидишь. Уѣду въ Новую Зеландію. Ты поѣдешь со мной, если хочешь, а бабушка отправится въ богадельню. Такъ-то, Джулія. Ну, теперь все въ порядкѣ. Чего-жъ ты ждешь?
Слова были рѣзки, но манеры мягки. Джулія кивнула головой и собиралась спрятать карандашъ и отписную тетрадку. Но вдругъ лицо ея поблѣднѣло, а голова закружилась, въ глазахъ потемнѣло и Джулія упала бы, еслибъ старикъ не поддержалъ ее и не посадилъ на свое кресло. Съ ней былъ легкій обморокъ и она тотчасъ же пришла въ себя. Она сидѣла блѣдная и ошеломленная.
-- Что съ тобой, дѣвушка?-- закричалъ старикъ.-- Лучше тебѣ?
-- О, да,-- отвѣчала она, озираясь кругомъ.-- Это пустяки. Мнѣ что-то нездоровится. Быть можетъ, въ комнатѣ слишкомъ жарко.
-- Пустяки!-- повторилъ онъ сердито.-- Жарко въ комнатѣ! Не лги, дѣвушка! Твой, каналья, дѣдушка, опять видно напился вчера вечеромъ и сегодня утромъ нѣтъ денегъ въ домѣ и не на что позавтракать.
Джулія опустила глаза. Этихъ словъ нельзя было опровергнуть. Дѣйствительно, склонность ея дѣда пропивать и проматывать фамильные доходы была такъ извѣстна, какъ еслибъ онъ былъ Людовикъ Четырнадцатый.
-- А вчера тебѣ не чѣмъ было поужинать, вернувшись изъ театра?
Старикъ ударилъ кулакомъ по столу.
-- Безъ ужина, да безъ завтрака, вотъ и немудрено, что ты проводишь мое драгоцѣнное время въ обморокахъ.