-- Я такого голоса еще и не слыхивалъ,-- подтвердилъ священникъ.
Онъ оставилъ доктора и пошелъ на голосъ, и очутился неожиданно въ комнатѣ, гдѣ находились четыре дѣвушки, при видѣ которыхъ онъ обратился въ бѣгство, сознавая все неприличіе своего вторженія.
Но народъ на улицѣ захлопалъ въ ладоши.
-- Прелестно!-- сказала Лотти,-- но мнѣ еще хочется послушать.
Валентина засмѣялась и еще спѣла. Послѣ чего подошла къ окну и закрыла его, чтобы показать, что представленіе кончилось.
-- Все это прекрасно,-- сказала Меленда, снова чувствуя себя униженной,-- но всякій съумѣетъ пѣть, если его научать.
-- Разумѣется,-- отвѣтила Валентина.
-- Въ комнатѣ было четыре дѣвушки,-- разсказывалъ священникъ доктору,-- и одна лежала на кровати. А та, которая пѣла,-- въ комнатѣ было уже темно,-- походила на барышню. Я понялъ, что мнѣ не мѣсто тамъ, и ушелъ.
-- Само собой разумѣется, что она барышня,-- отвѣчалъ докторъ.-- Никто, кромѣ барышни, не можетъ такъ пѣть. Ну что жъ! я надѣюсь, что она опять пріѣдетъ. Какую ошибку вы, попы, сдѣлали, когда прогнали женщинъ изъ вашихъ хоровъ! Клянусь Юпитеромъ! такое пѣніе, какъ этой дѣвушки, привлекло бы людей въ церковь.
Я не приведу отвѣта священника. Такъ какъ онъ каждый день ссорился съ докторомъ,-- они видѣлись ежедневно,-- то недобросовѣстно было бы передавать хладнокровно то, что говорилось обыкновенно съ жаромъ при этихъ встрѣчахъ.