"Если онъ умѣетъ говорить "по ученому",-- подумала Валентина,-- то могъ бы и дочь научить этому". Она припомнила высокаго, сутуловатаго старика, снявшаго передъ ней шляпу. Вѣрно, это былъ отецъ Лиззи.
-- Неужели вашъ отецъ такъ бѣденъ?
-- Ужасно бѣденъ. Онъ былъ когда-то джентльменъ, но это было уже очень давно.
-- Какъ вы думаете: могу я навѣстить его?
-- Не знаю.
Она отворила дверь.
-- Войдите и спросите. Батюшка, вотъ сестра Меленды спрашиваетъ, можно ли ей къ вамъ войти?
-- Можетъ ли она войти?
Старикъ медленно приподнялъ голову и повторилъ слова. Затѣмъ всталъ, поклонился и предложилъ свой стулъ, единственный стулъ во всей комнатѣ. Свѣчи не было; но газовый фонарь съ улицы достаточно освѣщалъ комнату, чтобы видѣть, что въ ней стояла деревянная кровать, покрытая ковромъ, столъ, стулъ, умывальникъ и подсвѣчникъ. Больше буквально ничего не было. Странно сказать: не видно было трубки и не слыхать табачнаго дыма.
-- Когда молодая барышня удостаиваетъ войти ко мнѣ,-- вѣжливо сказалъ онъ,-- то единственное, что я могу для нея сдѣлать, это предложить ей стулъ. Сдѣлайте мнѣ честь, сядьте.