-- Дѣлайте, что хотите!-- отвѣчала Меленда.
И она залилась слезами ревниваго бѣшенства и безсилія.
-- Я отъ васъ ничего не приму. О, Лотти!-- продолжала она, обнявъ пріятельницу:-- я ничего не могу для тебя сдѣлать, милая, а думала, что все могу. Я не могу помочь тебѣ тогда, когда ты всего болѣе нуждаешься въ помощи, и должна предоставить посторонней помогать тебѣ.
Валентина ничего не отвѣтила, и Меленда, переставъ плакать, утѣшилась тѣмъ, что стала распоряжаться, какъ перенести Лотти.
Та комната была несомнѣнно спокойнѣе и прохладнѣе, и постель не была такъ жестка. Послѣ того онѣ послали за докторомъ.
Пришелъ тотъ самый молодой человѣкъ, который разговаривалъ съ Валентиной въ воскресенье вечеромъ. Но сегодня онъ казался грубѣе по виду и по манерамъ.
-- Свалилась-таки!-- сказалъ онъ: -- ну, я давно это предвидѣлъ.
-- Что такое?
-- Она теперь не можетъ больше работать и должна лежать и не двигаться. Слышите ли, дѣвушки, и не говорите мнѣ, что этого нельзя. Ей нуженъ покой и хорошая пища.
-- Покой и хорошая пища!-- горько повторила Меленда.-- О, Боже! ужъ вы бы прямо говорили, что ей нужны устрицы, цыплята и портвейнъ?