И дѣйствительно, то былъ самъ великій Конейрсъ, повидимому, сконфузившійся отъ этой встрѣчи.
-- Да, это я. Но какъ вы сюда попали, миссъ Валентина?
-- Я гощу у друзей.
-- Да, помню. Ваша сестра говорила мнѣ объ этомъ. Я думалъ, однако, что вы отправились въ Уайтчепелъ. Всѣ теперь ѣздятъ въ Уайтчепелъ. А я слоняюсь по Лондону, въ поискахъ за новой моделью для моей картины. Всѣ лица мнѣ пріѣлись; хочется найти необыкновенное.
-- Чтожъ? нашли?
-- Самъ еще не знаю.
Она оставила его и пошла своей дорогой.
"Она гоститъ у друзей", подумалъ м-ръ Конейрсъ, задумчиво глядя ей вслѣдъ. "Я радъ, что не повстрѣчался ей пять минутъ тому назадъ вмѣстѣ съ волоокой дѣвушкой. Это могло бы ее скандализировать. Она гоститъ у друзей... своихъ родственниковъ. Віолета говорила мнѣ объ этомъ и о томъ, что Клодъ ее опекаетъ. Возможно ли, чтобы лэди Мильдредъ отпустила родную дочь жить въ такомъ мѣстѣ, подъ опекой Клода? Лэди Мильдредъ можетъ быть либеральна въ своемъ родѣ, но должна же она дорожить репутаціей дочери. О! никакого сомнѣнія болѣе быть не можетъ!"
Довольная улыбка появилась у него на губахъ. Онъ думалъ о Беатрисѣ Эльдриджъ и о самомъ себѣ, и о блаженной жизни безъ труда и заботъ, посвященной однимъ наслажденіямъ. "На мой взглядъ,-- подумалъ онъ, Валентина красивѣе Віолеты,-- но когда у той мѣшокъ съ деньгами, то какое же можетъ быть сравненіе!"
Тѣмъ временемъ волоокая дѣвушка, которая была не кто иная, какъ Лиззи, медленно шла домой, раздумывая о томъ, что ей говорилось въ десятый разъ, такъ какъ человѣкъ этотъ никакъ не хотѣлъ отъ нея отстать. Соблазнъ промѣнять тяжкій трудъ на привольную жизнь сталъ почти непреодолимымъ. Чѣмъ болѣе она видѣла Валентину, тѣмъ сильнѣе ей хотѣлось жить какъ она. Недовольство, которое Самъ желалъ вселить во всѣхъ женщинъ, охватило ее, но произвело совсѣмъ не тотъ результатъ, какъ онъ думалъ. Лиззи не чувствовала желанія образовать стачку съ другими дѣвушками. Она желала, напротивъ того, убѣгать отъ нихъ и никогда ихъ болѣе не видѣть.