-- Нѣтъ, Полли, нѣтъ. О, благодарю моего Создателя, что ты пришла, моя милая! Я сама не своя сегодня. Когда ты сейчасъ заговорила, мнѣ показалось, что это -- голосъ милэди, и я совсѣмъ не слышала, какъ ты вошла. Дай мнѣ свою руку, милая! Ну, вотъ такъ; теперь я чувствую себя въ безопасности, потому что ты здѣсь.
-- Въ чемъ дѣло, матушка?
-- Я отослала Роду, послѣ обѣда, домой, потому что не могу выносить ея шумливыхъ движеній. Лучше ужъ и не пить совсѣмъ чаю. А сама пошла въ часовню, но и тамъ не могла успокоиться! О! Боже, Боже мой! какъ я рада, что ты пришла, Полли!
-- Но что же случилось?
-- Я слышала шаги, Полли.
-- Шаги?
-- Полли, я не могу всего сказать тебѣ; молодые люди не понимаютъ, каково это услышать шаги, которыхъ не слыхалъ въ продолженіе двадцати лѣтъ... шаги человѣка, который уже умеръ, я думать, зачѣмъ онъ воскресъ и что ему нужно?! И затѣмъ вспомнить, какую бездну горя причинили бы эти шаги, еслибы человѣкъ не умеръ. Я знаю, что онъ умеръ. Я вполнѣ въ этомъ увѣрена. И все-таки я ужасно испугалась, душа моя. Мнѣ кажется, что еслибы я тебѣ не призналась въ этомъ, то я бы съ ума сошла. Я должна была кому-нибудь объ этомъ сказать. Развѣ я могла не сказать?-- и Джо никогда бы мнѣ этого не простилъ. Она не должна ничего знать. И Клодъ тоже, да и Самъ тоже.
-- Чьи же это были шаги?
-- Полли, дай опять мнѣ твою руку. О! какое ты для меня утѣшеніе! Твое настоящее имя Марла, потому что онъ такъ хотѣлъ; но я всегда звала и буду звать тебя Полли. Это были шаги твоего отца, моя душа, который умеръ и схороненъ.
-- Моего отца? Но если онъ умеръ... да вѣдь уже двадцать лѣтъ прошло съ тѣхъ поръ, какъ онъ умеръ?