Они сидѣли у хорошенькаго фонтана въ паркѣ Викторія. Было половина перваго, когда всѣ гуляющіе въ этомъ паркѣ обѣдаютъ, и паркъ былъ подобенъ эдему, не только по красотѣ, но и потому, что въ немъ была только одна пара, мужчина и женщина. Они разговаривали о вопросахъ, волновавшихъ Валентину, и сегодня она казалась болѣе разстроенною, чѣмъ обыкновенно.
-- Этого нельзя не принимать близко къ сердцу.
Слезы навернулись у нея на глазахъ и губы задрожали.
-- Я надѣялась,-- мягко прибавила она, и не столько эти слова, сколько ея слезы могли служить упрекомъ Клоду:-- я надѣялась, что вы намъ поможете, Клодъ.
Слезы Валентины сильно тронули Клода.
-- Я не забылъ своего обѣщанія, Валентина,-- поспѣшно сказалъ онъ:-- я помню все, что вы мнѣ говорили. Но это очень серьезный вопросъ.
-- Вы и въ самомъ дѣлѣ думали о насъ?
-- Я и думалъ, и читалъ; но, Валентина, я чувствую себя безсильнымъ что-либо посовѣтовать вамъ.
-- Но вы все же займетесь этимъ вопросомъ? О, Клодъ, я каждый день вижу Меленду.
-- Нѣтъ никакого сомнѣнія,-- началъ онъ,-- что рабочія женщины подчинены принципу столь дорогому для нанимателей -- спросу и предложенію. Если этотъ принципъ вѣренъ, то я полагаю, что онѣ не имѣютъ нрава жаловаться.