-- Я вовсе не хочу васъ упрекать.
-- И однако упрекаете. И каждый день бремя, которое вы хотите навалить мнѣ на плечи, кажется мнѣ тяжелѣе.
-- Возьмите его, Клодъ, и съ каждымъ днемъ оно станетъ легче. Надо было бы убѣдить женщинъ дѣйствовать за-одно. Надо было бы убѣдить рабочаго помогать своей сестрѣ. Надо было бы убѣдить женщинъ высшихъ классовъ вступиться за рабочихъ женщинъ.
-- Вы требуете невозможнаго, Валентина!
-- Только мужчина можетъ убѣдить женщину. Вы должны убѣдить ихъ, Клодъ. Вы умѣете говорить краснорѣчиво, отъ всего сердца.
-- Странное дѣло,-- продолжалъ Клодъ, не отвѣчая ей и слѣдя за собственными мыслями:-- странное дѣло! Угнетеніе рабочей женщины -- вещь не новая. Оно было открыто не вчера и не сегодня; его описывали и о немъ толковали вдоль и поперекъ; года не проходитъ, чтобы кто-нибудь не написалъ негодующей статьи о томъ, какъ съ ними обращаются. Всего пятьдесятъ лѣтъ тому назадъ, какъ написана Гудомъ "Пѣснь о рубашкѣ", и сорокъ лѣтъ, какъ миссисъ Броунингъ написала: "Плачъ дѣтей", и вотъ съ тѣхъ поръ дѣтей освободили, а женщины все еще остаются въ рабствѣ.
-- Это потому, что мы жалѣемъ дѣтей,-- сказала Валентина,-- но не жалѣемъ другъ друга.
-- Громадная литература написана объ этомъ предметѣ, написана кровью, и никто не обращаетъ на это вниманія. Исторія лондонской швеи такъ ужасна, что можно удивляться, почему не проповѣдуются крестовые походы для ея освобожденія. Впрочемъ крестовые походы и проповѣдуются, но никакого тот изъ этого не выходитъ.
-- Это потому, что проповѣдуютъ женщины, и никто не хочетъ ихъ слушать. Имъ нуженъ мужчина проповѣдникъ, Клодъ,-- имъ нужны вы, Клодъ.
-- Имъ нуженъ болѣе сильный человѣкъ, чѣмъ я.