-- Не тяни такъ, Джо, не тяни! Разскажи мнѣ все.
-- У батюшки, видишь-ли,-- продолжалъ тянуть Джо,-- было деликатное личико, съ выразительными, какъ говорятъ женщины, глазами и нѣжнымъ, улыбающимся ротикомъ. О! онъ былъ очень красивъ! Еслибы ты былъ тогда постарше, ты бы никогда его не забылъ. Онъ былъ похожъ на джентльмена. Ну, вотъ, у Роды какъ разъ тѣ же глаза и то же нѣжное личико, а у барышни, которую матушка зоветъ Полли,-- совсѣмъ не такое. А у той, другой, точь-въ-точь такое. Она какъ двѣ капли воды похожа на мою Роду; вотъ почему я ихъ и поставилъ тогда рядомъ, чтобы и ты могъ видѣть; теперь понимаешь?
Сомнѣнія больше не могло быть. Дуракъ понялъ бы.
-- Возможно ли?! Увѣренъ ли ты въ томъ, что говоришь, Джо?
-- Еще бы не увѣренъ! Вотъ почему, когда эта пришла безъ всѣхъ своихъ фалборокъ, и увѣряетъ, что она Полли, и вернулась, чтобы ухаживать за матушкой, я и не могъ не смѣяться.
-- Не говори матушкѣ, Джо. Пусть она сама узнаетъ, когда время придетъ, а можетъ быть никогда не узнаеть!
-- Не скажу, капитанъ. Не бойся, бригадиръ.
-- Возможно ли?!-- опять повторилъ Клодъ.
-- Что же касается этой, которую вы зовете Валентиной, а матушка зоветъ Полли,-- она, должно быть, миссъ Беатриса, я полагаю, и дочка лэди Мильдредъ; но -- надо отдать ей честь -- ни капельки не горда, поетъ какъ жаворонокъ, и чай сама завариваетъ, и пыль выметаетъ, и ласкова со старухой, которая въ ней души не чаетъ.-- Джо набилъ трубку и закурилъ.
-- Ты хорошо помнишь батюшку?-- спросилъ Клодъ.