-- Объяснись, мой сынъ. Я боюсь, что ты, кажется, думаешь приказывать отцу. Ты, вѣрно, забылъ, что въ писаніи сказано, чтобы дѣти повиновались родителямъ.
-- Я говорилъ, чтобы вы не смѣли разыскивать сестеръ!
-- Почему же такъ, мой сынъ?
-- Потому, что для насъ стыдъ и срамъ, что вы живы, и онѣ счастливы, думая, что вы умерли.
-- Вотъ и все?
-- Нѣтъ, потому что онѣ и не слыхивали, бѣдняжки, что ихъ отецъ -- преступникъ.
Мистеръ Керью засунулъ руки въ карманъ и засвисталъ.
-- Предположимъ, что я желаю видѣть своихъ дочерей. Ты вникалъ ли въ чувства отца? Но такъ и быть: я человѣкъ миролюбивый, и со мной всегда можно сговориться. Сколько ты мнѣ дашь за это?
Клодъ колебался. Ясно, что человѣкъ этотъ хотѣлъ, чтобы ему заплатили; но сколько?
-- Не знаю,-- отвѣчалъ онъ:-- я долженъ посовѣтоваться съ братомъ.