-- Согласна, дядя.
Эта дѣвушка, безъ сомнѣнія, будетъ принята, со временемъ, на службу въ сыскное отдѣленіе; но пока, она была частнымъ повѣреннымъ небольшого, скромнаго синдиката, для котораго раскрывала всякаго рода тайны -- различныхъ людей, домовъ, лавокъ, лавочниковъ, клэрковъ, клерджименовъ, ихъ личныхъ дѣлъ и интересовъ, равныхъ клубовъ, спортсменскихъ, игорныхъ, и ихъ членовъ. Когда, послѣ безконечныхъ усилій, лжи, выдумокъ, главнымъ образомъ, при содѣйствіи этой умной молодой особы, компанія завладѣвала чьимъ-нибудь секретомъ, она то эксплуатировала его для собственныхъ цѣлей; то продавала секретъ или молчаніе, иногда за весьма значительную сумку денегъ, и въ цѣломъ, если молодая особа была дѣятельна и ей везло, то заработывались большія деньги. Иногда же -- случалось -- попадали и въ тюрьму.
-- Чтожъ, дядя,-- сказала дѣвушка:-- вѣдь я разыскала тебѣ, гдѣ живутъ сыновья старухи?
-- Развѣ я говорю, что ты не сыскала? Да вѣдь тебѣ за это хорошо и, заплатили. А для меня изъ этого пока никакого толку не вышло.
Мистеръ Керью отошелъ отъ нея и сталъ ходить взадъ и впередъ по асфальтовому троттуару, время отъ времени взглядывая на полисмена такъ, какъ должна глядѣть куропатка, хотя бы и не въ охотничій сезонъ, на человѣка съ ружьемъ. Валентина скоро пришла. Мистеръ Керью по ея взгляду увидѣлъ, что ему будетъ съ ней не мало хлопотъ. Тѣмъ не менѣе, онъ протянулъ отеческую и примирительную руку.
-- Вы писали мнѣ,-- сказала она, сурово отказываясь пожать протянутую руку:-- вы писали два письма во мнѣ; въ одномъ вы наврали про соверенъ, который я вамъ дала, а въ другомъ -- про табачную лавку.
-- Ей Богу, не совралъ,-- все святая истина. Чудеснѣйшій случай! другого такого не дождаться! И лавка-то, представьте, рядомъ съ церковью. Какъ это удобно для спасенія души!
-- Я говорила вамъ въ прошлый разъ и повторяю, что не дамъ вамъ болѣе одного фунта въ недѣлю, а если вы нарушите мои условія, то не получите ровно ничего. Поняли?
-- Да чтожъ, душа моя, я думалъ, что это одни разговоры. Мало ли что говорится! А какъ прижмешь человѣка, онъ и другое запоетъ.
-- Ничего не получите! Вотъ все, что я могу вамъ сказать; а теперь уходите!