-- Въ такомъ случаѣ,-- возражалъ Клодъ,-- намъ остается только одно: эмигрировать. Сестры и я, мы уѣдемъ изъ Англіи, куда-нибудь подальше отъ васъ. Самъ и Джо останутся, чтобы оберегать отъ васъ матушку. Будьте увѣрены,-- прибавилъ онъ мрачно,-- что они встрѣтятъ васъ какъ слѣдуетъ, если вы вздумаете къ нимъ явиться.
-- Они славные ребята,-- сказалъ отецъ:-- они не будутъ воротить отъ меня носа, словно какіе-нибудь джентльмены. Туда же, джентльмена корчитъ!
-- Вотъ вы увидите, какіе они славные ребята: суньтесь только къ нимъ, и они васъ удивятъ своимъ хорошимъ обращеніемъ. Я отсюда вижу, какъ Самъ вышвырнетъ васъ за дверь, если вы посмѣете его увѣрять, что вы -- его отецъ, честный слесарь. Да и то, въ самомъ дѣлѣ, мы всѣ можемъ признать васъ за самозванца. Я жалѣю, что не сообразилъ этого раньше.
-- Ну, полно, полно, Клодъ!
Однако это замѣчаніе, видимо, смутило его. Что, въ самокъ дѣлѣ, если его дѣти станутъ утверждать, что онъ -- самозванецъ? Это можетъ быть для него довольно хлопотливо.
Эта страшная ночь прошла, наконецъ. Человѣкъ пилъ, курилъ и болталъ. Онъ болталъ скороговоркой, и ему было, повидимому, все равно, слушаетъ его Клодъ или нѣтъ. Ему было достаточно, что онъ не спитъ. Онъ нарочно болталъ о такихъ вещахъ, о которыхъ сыну было особенно унизительно слышать: о своихъ преступленіяхъ, смѣлыхъ и удачныхъ; о перемѣнахъ своей профессіи, которыя неизмѣнно приводили его въ тюрьму; о своемъ послѣднемъ грабежѣ, во время котораго онъ укралъ великолѣпные брилліанты одной знатной дамы и благополучно скрылся бы съ ними, если бы не шельма-полисменъ, который случайно его задержалъ, и котораго онъ чуть было не убилъ въ послѣдовавшей затѣмъ дракѣ; какъ его судили за грабежъ и насиліе и присудили въ двадцати-лѣтнему тюремному заключенію; о своей жизни въ тюрьмѣ и о томъ, какъ онъ водилъ за носъ доктора и священника, и т. п. Клодъ стоялъ все время у камина, ни слова не возражая. Человѣкъ болталъ въ продолженіе нѣсколькихъ часовъ, во время которыхъ Клодъ терпѣлъ адскую пытку. Часы пробили четыре. Тогда Керью медленно всталъ. Вино, выпитое имъ, нисколько на него не повліяло. Онъ совсѣмъ не былъ пьянъ, и языкъ его нисколько не заплетался. Онъ глядѣлъ только злѣе, точно, благодаря вину, отчетливѣе отпечатывалось на лицѣ его имя звѣря или звѣриное число.
-- Я пойду спать,-- сказалъ онъ.-- Съ тобой необыкновенно весело, другъ мой Клодъ. Я, впрочемъ, зналъ, что такъ будетъ. Я часто буду приходить къ тебѣ.
Дверь въ спальню была открыта. Онъ прошелъ туда, бросился на кровать, не раздѣваясь, и немедленно заснулъ. Клодъ сѣлъ со вздохомъ облегченія. Но онъ слишкомъ усталъ, чтобы чувствовать стыдъ или позоръ своего положенія, и заснулъ въ креслахъ. Когда онъ проснулся, было уже девять часовъ, и его хозяйка была въ комнатѣ. Онъ вспомнилъ о ночномъ гостѣ и поспѣшилъ въ спальню, но Керью уже ушелъ. Онъ унесъ съ собой и скрипку.
XXI.-- Докторъ объясняется.
"Докторъ влюбленъ въ васъ". Это свѣденіе сообщилъ Валентинѣ не кто иной, какъ старый, оборванный джентльменъ нижняго этажа. Такого рода извѣстіе всегда заставляетъ дѣвушку задуматься. Оно дѣлаетъ также интереснымъ въ ея глазахъ то лицо, о которомъ ей это сообщаютъ. Оно становится болѣе достойнымъ уваженія въ ея глазахъ, а сама она дѣлается осторожнѣе и наблюдательнѣе.