-- Не знаю. Мы были въ концертѣ. Тамъ была молодая барышня въ черномъ шелковомъ платьѣ и она пѣла; и другая была въ розовомъ шелковомъ платьѣ и тоже пѣла. И еще кто-то читалъ стихи; и господинъ какой-то игралъ на фортепіано, а другой -- на скрипкѣ. Я тебѣ все это уже разсказывала. Когда мы выходили, я потеряла Лизу въ толпѣ; а когда она вернулась домой, то вся дрожала и плакала, пока ты спала, и говорила, что лучше бы ей умереть и лежать въ могилѣ, и сказала мнѣ, что гуляла съ однимъ господиномъ и онъ говорилъ съ ней о работѣ и заработкахъ, и работа ей опротивѣла.
Лотти вздохнула, но ничего не отвѣчала.
Въ буфетѣ стоялъ холодный чай и была коврига хлѣба и какое-то желтое вещество, которое величали масломъ. Меленда отрѣзала два толстыхъ ломтя и налила чаю въ чашки.
-- Счастье, что у насъ былъ кусочекъ мяса въ воскресенье,-- сказала она.-- Кушай свой обѣдъ, милая Лотти.
-- Мнѣ теперь лучше,-- сказала Лотти, закусивъ.-- Если я полежу еще полчаса, то опять буду въ состояніи работать; куда ушла Лиза?
-- Лягъ и засни,-- приказала Меленда:-- что касается Лизы, то она, вѣрно, сейчасъ вернется. Она пошла прогуляться.
Лотти послушалась и закрыла глаза.
Меленда уже опять принялась за работу. Черезъ нѣсколько минутъ она увидѣла, что Лотти заснула. Ее можно было принять за мертвую, до того она была неподвижна и такими желтыми и прозрачными казались ея щеки. Меленда заботливо потянула одѣяло -- увы! оно было очень старо и оборвано, и нуждалось въ стиркѣ -- на руки и на грудь своей пріятельницы и покрыла ватерпруфомъ ей ноги.
Тѣмъ временемъ по Сенъ-Джонской улицѣ шли рядомъ какой-то господинъ и рабочая дѣвушка.
-- Вы подумайте о томъ, что я вамъ говорилъ,-- спросилъ онъ.-- Жестокое дѣло, когда такая хорошенькая дѣвушка, какъ вы, должна работать, какъ невольница. Хорошенькія дѣвушки совсѣмъ не должны работать. Онѣ должны быть разодѣты, какъ куколки, показываться на сценѣ, и всѣ будутъ имъ хлопать за ихъ красоту.