Клодъ ничего не отвѣтилъ, и это смутило ее. Онъ глядѣлъ на нее не сердито, но серьёзно и съ удивленіемъ, и это еще сильнѣе разсердило ее.
-- Въ чемъ дѣло, Валентина?-- спросилъ онъ послѣ нѣкотораго молчанія.-- Моя сестра, кажется, грубо обошлась съ вами?
-- Да!-- завопила Меленда:-- я была груба съ обѣими. Я сказала имъ правду, и желала бы, чтобы имъ говорили ее каждый день. Груба? О! да, я была груба. Не ошибайся на этотъ счетъ, Клодъ.
Она стукнула локтями столъ и оперлась головой на руки съ вызовомъ въ лицѣ.
-- Какую правду, Меленда?-- спросилъ Клодъ:-- скажи ее и мнѣ, пожалуйста.
Досаднѣе всего то, что Клода никогда нельзя было разсердить бранными словами, даже называя его пріемышемъ. Люди должны сердиться, когда ихъ бранятъ, а иначе не стоить и прибѣгать къ браннымъ словамъ! Не сердиться за брань -- значитъ, быть эгоистомъ; значитъ, нисколько не симпатизировать людямъ; значитъ, держать себя съ отвратительнымъ высокомѣріемъ! Людямъ, поддавшимся гнѣву и наговорившимъ бранныхъ словъ, становится жалко и стыдно самихъ себя. Простые люди, обыкновенные, не притворщики, очень сердятся, когда ихъ бранятъ, и возвращаютъ брань по принадлежности. Но этотъ несносный Клодъ только глядитъ серьезными глазами, точно думаетъ:-- не больна ли его сестра и не надо ли ее полечить?
-- Скажи намъ всю правду, Меленда!
-- Правда та, что намъ здѣсь не нужно важныхъ барынь! Мы -- простыя рабочія дѣвушки, заработываемъ свой хлѣбъ и этого не стыдимся. Мы не хотимъ, чтобы на насъ приходили глядѣть, какъ на слоновъ въ циркѣ. Мы не на выставкѣ. Лотти -- не клоунъ, я -- не ученая лошадь, Лиза -- не саламандра.
-- Ты не хочешь видѣть свою сестру, Меленда?
-- Сестру?!