-- Не дѣлай этого, Джэкъ. Оставь дѣвушку въ покоѣ. Я недавно былъ въ обществѣ дѣвушекъ ея класса. Твоя дѣвушка отлично могла бы быть моей сестрой. Оставь ее въ покоѣ.
-- Мой милый другъ, полмилліона дѣвушекъ, по крайней мѣрѣ... но будь по твоему. Моделей много на свѣтѣ, хотя трудно найти съ такими глазами. Но будь по твоему. И какъ будто бы дѣвушкѣ могло принести вредъ, еслибы она посвятила себя искусству!
-- Да,-- отвѣтилъ Клодъ,-- то же самое говорили на Кипрѣ, когда требовалось, чтобы дѣвушка посвятила себя Афродитѣ.
-- Еслибы дѣвушка захотѣла посидѣть передо мной, я бы ее срисовалъ. Но ты правъ, Клодъ. Было бы жалко вскружить ей голову. Она останется съ своими друзьями и своей швейной машиной. По крайней мѣрѣ, я ея отъ нихъ не оторву.
VIII. Алисія.
-- Видишь, Джэкъ, ты не нашелъ нужнымъ извѣстить меня, такъ я пришла навѣстить тебя.
Гостья Джэка была женщина уже не первой молодости, лѣтъ тридцати съ небольшимъ. Это тотъ возрастъ, когда про женщину начинаютъ говорить, что она все еще хороша собой. Гостья была красивая женщина, высокая и широкоплечая, съ полными щеками и улыбающимся ртомъ; женщина съ прекраснымъ, ровнымъ характеромъ, но себѣ на умѣ и настойчивая. И хотя она смѣялась, но въ глазахъ ея было нѣчто такое, что заставляло Джэка, чувствовавшаго себя виноватымъ, желать, чтобы она поскорѣй ушла.
-- Благодарю васъ,-- сказалъ онъ.-- Я былъ невѣжливъ, но никакъ не могъ управиться съ дѣлами. Вы знаете, что я, наконецъ, нанялъ мастерскую.
-- Въ самомъ дѣлѣ! Но зови меня по прежнему Алисіей, Джэкъ. Я рада слышать, что ты началъ работать.
-- Я началъ свою картину.