-- Конечно, васъ научили презирать рабочій классъ и называть его бѣднымъ, и учили, что вы должны быть добры въ бѣднымъ. Поглядите, какъ вы одѣты. Развѣ сестра честнаго работника носитъ золотыя цѣпочки, шелковыя платья и лайковыя перчатки?
-- Видишь, Валь,-- замѣтила Віолета, обращаясь къ Валентинѣ:-- Джо говорилъ то же самое. Мы должны одѣваться какъ Меленда.
-- Джо не дуракъ,-- сказалъ Самъ,-- хотя и невѣжда.
-- Пожалуйста, укажите намъ наши недостатки!-- попросила Валентина.-- Если мы будемъ знать ихъ, то можемъ исправиться. Насъ, конечно, учили быть добрыми къ бѣднымъ, но не учили презирать рабочихъ людей. Но продолжайте.
-- Я вовсе не желаю указывать на ваши недостатки,-- отвѣчалъ Самъ нѣсколько мягче,-- но только хотѣлъ указать на роскошь и праздность и житье на чужой счетъ.
-- Это ты въ газетахъ читаешь про роскошь и праздность, братецъ,-- замѣтилъ Клодъ, до сихъ поръ молчавшій.-- Надо всегда провѣрять то, что читаешь, Самъ. Я полагаю, что ты не противъ этого правила. Спроси ихъ, чему онѣ научились, и, быть можетъ, увидишь, что и онѣ знаютъ не меньше тебя.
-- Да, знаю: играть на фортепіано и читать по-французски, вышивать и наряжаться. Чтожъ, я не говорю, что это ихъ вина. Я слышалъ, что вы были у матушки и она прогнала васъ, и что вы видѣли Джо, и онъ хочетъ знать, что это все означаетъ и что вы намѣрены дѣлать, то-есть одна изъ васъ, и чѣмъ будетъ жить, когда надоѣстъ милэди. И вы видѣли Меленду, и она разбранила васъ, потому что ей не втерпёжъ приходится отъ тяжкой работы и вѣчнаго голода. А теперь вы видѣли меня.
-- Видѣли,-- отвѣчала Віолета.-- Эта молодая дѣвица умѣла однимъ словомъ выразить больше, чѣмъ другіе пятидесятью.-- Видѣли.
Глаза Клода засверкали, а у Валентины выразилась на лицѣ тревога. Но Самъ ничего не замѣтилъ. Оттѣнки были для него недоступны.
-- Да, теперь вы видѣли меня. Всѣ родные гордятся мной, и я горжусь самимъ собой.