-- Но кто же будетъ убирать эту комнату?-- спросила Віолета.
Клодъ ничего не могъ присовѣтовать касательно этого важнаго пункта. Но Валентина заявила, покраснѣвъ и вздохнувъ, потому что эта подробность была менѣе привлекательна, нежели другія въ ея проектѣ, что она, по всей вѣроятности, сама будетъ убирать комнату.
-- Сама?-- сказала Віолета:-- но вѣдь придется еще дѣлать тысячу вещей. Кто будетъ готовить обѣдъ и завтракъ и все такое?
-- Полагаю, что я сама. Меленда сама это дѣлаетъ.
-- Меленда обѣдаетъ чаемъ съ хлѣбомъ; помнишь, она упрекала насъ за то, что мы ѣдимъ каждый день говядину и баранину, и ѣдимъ больше, чѣмъ слѣдуетъ?
-- Не думаю, чтобы я могла питаться однимъ хлѣбомъ съ чаемъ, но буду жить такъ просто, какъ только можно. Я и сама не прочь сварить себѣ мяса.
-- Она вернется къ намъ съ руками жесткими, какъ у служанки,-- замѣтила Віолета.
-- Я позволяю тебѣ исполнить твое желаніе, моя душа,-- сказала лэди Мильдредъ,-- но съ нѣкоторыми условіями. Во-первыхъ, ты проживешь такъ не менѣе трехъ мѣсяцевъ, хотя бы чувствовала себя одинокой и несчастной, хотя бы Меленда оказалась еще несноснѣе, чѣмъ ты ожидала. Ты не должна раньше этого срока возвращаться домой, кромѣ того случая, еслибы ты заболѣла.
-- Охотно соглашаюсь. Понравится мнѣ или нѣтъ, я проживу тамъ три мѣсяца.
-- Во-вторыхъ, ты будешь совсѣмъ отдѣлена отъ меня и отъ Віолеты. Мы уѣдемъ куда-нибудь, и ты не увидишь насъ раньше октября; мы не будемъ писать тебѣ, и ты намъ не пиши. Это тяжкое условіе, душа моя.