Наблюдатель сдѣлалъ видъ, какъ будто онъ ничего не видѣлъ и не слышалъ. Но вотъ, когда м-ръ Киръ Бруденель умолкъ не столько отъ того, что вполнѣ излилъ свое горе, сколько отъ того, что усталъ, Поль спокойно сказалъ:
-- Нѣтъ, м-ръ Бруденель, позоръ не можетъ коснуться человѣка за чужую вину. Я вижу однако, что сегодня утромъ было бы безполезно мнѣ приходить къ вамъ въ кабинетъ для занятій. Вашъ умъ, кажется, совсѣмъ заполоненъ самымъ обыкновеннымъ изъ людскихъ несчастій. Исаакъ-Ибнъ-Менелекъ не пожелаетъ бесѣдовать съ вами въ вашемъ настоящемъ настроеніи.
Тутъ м-ръ Киръ Бруденель вскочилъ съ кресла и закричалъ съ негодованіемъ:
-- Исаакъ-Ибнъ-Менелекъ! чему такому научилъ онъ меня? Ничему. Меньше чѣмъ духи Чика. Развѣ онъ мнѣ помогъ? Нисколько. Что онъ можетъ для меня сдѣлать? Ничего. Не говорите мнѣ больше про Исаака-Ибнъ-Менелека. Прочь этого абиссинскаго обманщика. Духи-стукальщики и древніе философы -- всѣ обманщики. Никто изъ нихъ не можетъ ни въ чемъ помочь. Отдайте мнѣ назадъ капиталъ моей дочери, вы, съ вашимъ шарлатанствомъ и насмѣшками надъ пустымъ обстоятельствомъ! Отдайте мнѣ его назадъ или никогда больше не говорите со мной! Если вы не можете намъ помочь, то избавьте насъ отъ вашего общества! Оставьте насъ... вы и вся ваша орда. Уѣзжайте и оставьте насъ съ нашимъ горемъ!
Онъ бросился вонъ изъ комнаты. Они услышали, какъ онъ побѣжалъ въ кабинетъ и растерянно поглядѣли сначала другъ на друга, а затѣмъ на Поля.
-- Я возьму немного мармеладу, сказалъ Поль.
Глаза Сивиллы, казалось, готовы были испепелить его, въ то время какъ она выходила вслѣдъ за отцомъ.
-- Эта нечувствительность дѣлаетъ вамъ величайшую честь, сказалъ Томъ. Я никакъ не могу вполнѣ подражать вамъ. Пожелалъ бы, чтобы у васъ было, скажемъ, милліона два, и я бы могъ уподобиться вамъ и оставаться вполнѣ безучастнымъ къ вашей потерѣ.
-- Спросите самого себя, Томъ, что вы потеряли, отвѣчалъ Поль. Вы лѣниво вопрошали науку, теперь вы будете преслѣдовать ее. Законъ жизни таковъ, что человѣкъ долженъ развиваться подъ гнетомъ необходимости. Вы станете великимъ профессоромъ, вмѣсто того чтобы быть любителемъ. Вамъ бы слѣдовало радоваться.
-- Каждый человѣкъ, который работаетъ изъ-за денегъ -- рабъ, отвѣчалъ Томъ. Я стану рабомъ.