-- Дальше, пойдемъ со мной на крышу.
Въ углу комнаты былъ трапъ и лѣстница, которую Томъ приставилъ къ трапу, поднялся по ней и открылъ дверь. Сивилла послѣдовала за нимъ. На крышѣ была устроена довольно обширная площадка, обнесенная низкимъ парапетомъ.
-- Загляни черезъ парапетъ, Додо. Видишь кабинетъ отца?
Кабинетъ находился въ пристройкѣ, и съ этой части крыши, всякій, кто стоялъ на ней, могъ заглянуть въ большое боковое окно кабинета и могъ видѣть то, что тамъ происходило.
Сивилла увидѣла отца, сидѣвшаго за столомъ и выводившаго какія-то цифры.
-- Сегодня неудачное утро, сказалъ Томъ. Иначе я показалъ бы тебѣ, какимъ образомъ онъ ѣздитъ каждый день въ Абиссинію. Я бы показалъ тебѣ, какъ Поль пользуется относительно его тою же самою силой, благодаря которой дѣлаетъ съ Цециліей и Гетти все, что хочетъ. Ты бы увидѣла, какъ твой отецъ, на видъ точно мертвый, неожиданно поворачивается на стулѣ къ столу и пишетъ подъ диктовку Поля. И затѣмъ ты бы увидѣла, какъ Поль складываетъ письма и кладетъ ихъ въ свой карманъ, беретъ ключи, отпираетъ несгораемый шкафъ, читаетъ корреспонденціи твоего отца, заглядываетъ въ ящикъ, даже обшариваетъ его карманы.
-- Пусти меня, Томъ, закричала Сивилла. Я не могу шпіонить за роднымъ отцомъ. О! какъ ужасно, что у этого человѣка есть такая сила.
-- Это очень странно; но сомнѣнія нѣтъ, что это такъ. Черезъ нѣкоторое время ты бы увидѣла, какъ онъ будитъ своего паціента. Въ одномъ изъ этихъ трансовъ, Додо, онъ заставилъ твоего отца устроить дѣло съ акціями...
-- Но, Томъ, вѣдь это ужасно и страшно опасно... Это хуже, нежели я думала.
-- Да, это очень опасно; человѣкъ съ такой силой можетъ все рѣшительно отнять у человѣка, если захочетъ. Потому что отецъ твой, видишь ли, и не подозрѣваетъ, что написалъ извѣстныя письма и подписалъ чэки... Онъ ничего не помнитъ. Но я-то, видишь ли, могу теперь служить свидѣтелемъ, какъ очевидецъ. Поль очень умный молодой человѣкъ, но я оказался тоже малый не промахъ. Я впрочемъ предупреждалъ его, что буду слѣдить за нимъ.