-- Я все выслушаю, Персиваль, если только ты оставишь свои страшныя слова.
-- Этотъ домъ убѣжище лгуновъ, обманщиковъ и самыхъ обыкновенныхъ плутовъ. Уходи изъ него. Пойдемъ со мной, и я найду тебѣ убѣжище у добрыхъ христіанъ. Пойдемъ, Цецилія, въ этомъ домѣ не годится жить для дѣвушки, которая...
-- Не заходи слишкомъ далеко, Персиваль, сказала Сивилла Есть границы терпѣнію у насъ даже относительно тебя. Что касается Цециліи, то она сама рѣшитъ: оставаться ли ей съ своими давнишними друзьями, или же идти за тобой.
-- Я остаюсь съ моими друзьями, отвѣчала Цецилія.
-- Томъ!
Сэръ Персиваль вдругъ превратился изъ фанатическаго проповѣдника и матроса, въ англійскаго джентльмена, спокойнаго, сдержаннаго и приличнаго, хотя и въ матросскомъ одѣяніи. Онъ поглядѣлъ на Поля съ презрѣніемъ, которое должна была почувствовать даже его слѣпая сестра.
-- Томъ, повторилъ онъ,-- ты знаешь этого господина? Могу я спросить, онъ тебѣ пріятель?
Томъ колебался. Могъ ли онъ по истинной правдѣ сказать, что знаетъ Поля или считаетъ его пріятелемъ.
-- Г. Пауль, отвѣтилъ онъ наконецъ,-- былъ гостемъ лэди Августы впродолженіе шести недѣль или около того. Мы очень ему обязаны за крупную и важную услугу.
-- Ты, значитъ, не знаешь, кто онъ и чѣмъ былъ. Въ Нью-Іоркѣ, три года тому назадъ, меня уговорили пойти посмотрѣть на одного медіума, этотъ медіумъ былъ старикъ, говорившій все время ложь и такъ быстро, какъ только поворачивался его языкъ. Съ нимъ былъ его сообщникъ, вотъ этотъ самый господинъ, одѣтый въ черный бархатъ. Его величали синьоръ Паоло. Въ то время, какъ старикъ болталъ, этотъ франтъ выкидывалъ всякіе фокусы. И вотъ какой человѣкъ ежедневно проводитъ время въ обществѣ моей сестры! Плутъ, фокусникъ, сообщникъ рыночнаго медіума!