-- Написалъ ли онъ теперь своей матери?
-- О, да, я его заставила написать.. Онъ повинился въ своемъ долгомъ молчаніи. Я не совѣтовала ему пересказывать матери всей своей исторіи, потому что это могло бы совсѣмъ ее сразить. Поэтому онъ предупредилъ ее только о томъ, что привезетъ съ собой жену.
-- Но понравится ли Гетти жизнь съ его родителями?
-- Ей не придется жить съ ними. Поль никогда не уживется въ маленькомъ городкѣ. Я думаю, что ему придется поселиться за городомъ, но по близости отъ какого-нибудь большаго города, Бостона, напримѣръ, гдѣ врядъ-ли о немъ слыхали. Хотя и въ Нью-Іоркѣ онъ вѣрно былъ извѣстенъ только въ спиритическихъ кружкахъ.
-- Какъ вы думаете, способенъ Поль втянуться въ трудное дѣло журналиста? Вѣдь имъ приходится посѣщать митингъ, не спать по ночамъ и быть цѣлый день на ногахъ?
-- Я не думаю, чтобы онъ былъ на это способенъ. Но нашимъ журналамъ нужна всякаго рода работа: они даютъ всякаго рода чтеніе. Поль скоро научится писать такъ, какъ требуется, и такого рода вещи, какія находятъ сбытъ.
-- Бѣдный Поль! бѣдная Гетти! Но чѣмъ же такая работа на сбытъ лучше его прежняго занятія?
-- Ее вовсе нечего жалѣть. Она любитъ своего мужа. Это все для женщины.
-- Бисая.
Сивилла дотронулась до ея руки -- со стороны женщины это признакъ участія и уваженія.