Поль покачалъ головой.
-- Вы очень добры, что пріѣхали проводить насъ. Я этого во всякомъ случаѣ не забуду.
Поѣздъ двинулся въ путь, и они скрылись изъ виду.
Сивилла развернула прощальный подарокъ, когда пріѣхала домой.
То былъ портретъ Поля, сдѣланный карандашемъ Висаей. Лицо было идеализировано. То былъ Поль, какимъ онъ могъ быть. Поль очищенный. Каждое лицо можно такимъ образомъ облагородить и идеализировать.
-- Да, сказала Сивилла, я буду иногда глядѣть на этотъ портретъ. Я буду помнить лицо Поля съ этимъ именно выраженіемъ.
ЭПИЛОГЪ.
Шесть недѣль спустя послѣ своей свадьбы Томъ и Сивилла вернулись домой. Эпоха, которую мы называемъ медовымъ мѣсяцемъ, не опечалила ихъ, не принесла съ собой разочарованія и не заставила ихъ усомниться въ своемъ будущемъ. Напротивъ, они были глубоко довольны другъ другомъ и своей судьбой, и всѣмъ свѣтомъ вообще. Что касается Поля и событій, описанныхъ нами, они почти совсѣмъ забыли о нихъ. Поль былъ лишь однимъ изъ многихъ, которые всю жизнь толпились вокругъ отца Сивиллы, отличавшимся отъ другихъ въ томъ отношеніи, что не хотѣлъ брать денегъ, былъ красивый и приличный молодой человѣкъ, наконецъ и въ томъ, что покаялся, посыпалъ главу пепломъ и исповѣдался во грѣхахъ при многолюдномъ собраніи. Эти инциденты въ его каррьерѣ, конечно, могли нѣкоторое время поддерживать память о немъ.
Но замужняя жизнь стираетъ мало по малу изъ ума Сивиллы все то, что не касается ея Тома. Портретъ Поля лежитъ въ ящикѣ, и она никогда не глядитъ на него. Томъ владѣетъ всѣми ея помышленіями.
-- Я надѣюсь, Томъ, говорила Сивилла -- дѣло было еще до свадьбы -- что нашъ домъ очистили теперь отъ духовъ и духовидцевъ. Если Поль ничего инаго не сдѣлалъ, то зато вынесъ это изъ дома.