Ну вотъ мы даримъ вамъ все ваше настоящее: вашъ народъ, тупой, покорный, вялый; вашу коллегію, ваши тайны; вашу власть. Возьмите ихъ обратно и дѣлайте съ ними, что хотите.
Что касается меня и моихъ друзей, то мы уходимъ, чтобы основать новую колонію, управляемую идеями прошлаго времени.
Никто въ нашей колоніи не будетъ принужденъ къ работѣ, но если онъ не будетъ работать, то умретъ съ голода. Никто не получитъ ничего сверхъ того, что способенъ себѣ завоевать. Равенства между нами не будетъ, но каждый получитъ то, что честно заработаетъ. И многія старыя вещи уже ожили между нами, въ томъ числѣ и любовь. А изъ всѣхъ желанныхъ вещей любовь всѣхъ дороже, хотя этого, суффраганъ, вы, конечно, не понимаете. Вмѣстѣ съ любовью ожили вѣжливость мужчины относительно женщины, снисхожденіе сильнаго къ слабому, стимулы труда -- надежда и честолюбіе, самоотверженіе, преданность, сладкія иллюзіи воображенія -- всѣ эти вещи ожили въ послѣднія три недѣли.
Вы не можете понять этого, Гротъ, и я не ожидалъ, чтобы вы это поняли. Давно, давно уже тому назадъ, я сообщилъ, что ужасное открытіе было величайшимъ бѣдствіемъ для человѣчества, потому, что всѣ вещи должны имѣть конецъ, въ противномъ случаѣ то, что достойно сохраненія, вянетъ и погибаетъ.
Мы ничего не отвѣчали на это странное заявленіе. Да и что могли бы мы сказать? Мы только ахнули отъ изумленія.
-- Вы не понимаете насъ, Гротъ, и не мудрено. Но помните одно предостереженіе, какое мы находимъ нужнымъ вамъ дать, прежде чѣмъ уйти. Ваше окончательное торжество науки является слишкомъ большимъ униженіемъ для человѣчества, чтобы его возможно было допустить. Современемъ, когда наши преемники наслѣдуютъ намъ, они пришлютъ сюда армію, чтобы видѣть, какъ вы воспользовались своимъ полномочіемъ. Если мы найдемъ, что народъ сталъ еще тупѣе, еще глубже погрузился въ апатію и безсмысліе, эта армія разрушитъ "Домъ жизни" и всѣ ваши лабораторіи и предоставитъ всѣхъ безъ исключенія, коллегію, ученыхъ и народъ, мужчинъ и женщинъ, на жертву естественной смерти. Никогда не забывайте этого предостереженія. Вы навѣрное умрете.
Еще одно послѣднее слово, и я кончилъ. Я не охотно упоминаю объ этомъ, Гротъ, потому что не надѣюсь на ваше сочувствіе. Ваши собственныя убѣжденія относительно этого предмета, какъ вы часто мнѣ это говорили, составились, еще когда вы были мальчикомъ и посѣщали воскресные митинги въ Уайтчепелъ-Родѣ. Кажется, что покойный Джонъ Лаксъ былъ ученымъ авторитетомъ, просвѣтившимъ васъ на этотъ счетъ. Поэтому вы не поймете меня, Гротъ, когда я скажу вамъ, что мы снова обрѣли душу... давно утраченную нами душу. Всѣ земныя вещи должны имѣть конецъ. Но есть вещи, переживающія этотъ конецъ. Самые удивительные результаты должны послѣдовать за этимъ открытіемъ. Чудныя мысли и великія надежды уже возникаютъ въ нашихъ умахъ. Наши всѣ снова читаютъ... старинная литература полна души; они читаютъ старинныхъ поэтовъ и начинаютъ понимать то, что тѣ хотѣли выразить. Я не могу сдѣлать это для васъ понятнымъ, Гротъ. Вы не въ состояніи осмыслить всего того, что это открытіе влечетъ за собой. Вы никогда, никогда не поймете, что это открытіе въ тысячу разъ, въ милліонъ разъ важнѣе для человѣчества, чѣмъ то открытіе, котораго тайну знаемъ только мы двое.
Я уношу съ собой эту тайну потому, что не могу забыть ее. Но повторяю, мы не воспользуемся ею. Всѣ земныя вещи, повторилъ онъ въ пятый разъ,-- должны имѣть конецъ. Вотъ и все, Гротъ; но когда мы снова увидимся съ вами -- если только вы не измѣните системы управленія, то вы всѣ умрете. Помните это, Гротъ, а теперь прощайте!
Мы вернулись въ "Домъ жизни", успокоясь отъ своего страха, но въ крайнемъ изумленіи...
-----