А такъ какъ между нами нѣтъ больше совсѣмъ старыхъ людей, то нѣтъ и болѣзней, обусловливаемыхъ старостью. Нѣтъ страданія, нѣтъ боли, ни заботъ, нѣтъ волненій, нѣтъ даже смерти въ мірѣ (иначе какъ случайной). И со всѣмъ тѣмъ нашлись между нами люди, которые пожелали вернуться къ прежнимъ бѣдствіямъ: какъ? зачѣмъ? Объ этомъ вы сейчасъ услышите.
-----
Когда начался трезвонъ, люди стали точно по соглашенію поглядывать на общественную столовую, и улыбка удовольствія разлилась по ихъ лицамъ. Они готовились ужинать -- главное событіе дня.
Въ эту самую минуту вышла процессія изъ воротъ коллегіи. Впереди шелъ нашъ хранитель или стражъ, Джонъ Лаксъ, неся аллебарду, за нимъ слѣдовалъ одинъ изъ ассистентовъ, неся подушку, на которой лежали золотые ключи, символъ вратъ жизни; за нимъ шелъ другой, неся знамя съ символомъ жизни; послѣ того слѣдовали ассистенты въ старинныхъ костюмахъ: мантіяхъ и беретахъ; наконецъ я самъ -- Самуэль Гротъ, суффраганъ. Позади всѣхъ шла первая особа въ странѣ, никто иной какъ самъ архиврачъ, д-ръ Генри Линистеръ въ черной шелковой мантіи и красномъ беретѣ. Четыре педеля замыкали процессію.
Коллегія представляетъ единственное уклоненіе отъ безусловнаго равенства, царствующаго среди насъ. Мы составляемъ особую касту: мы спасаемъ человѣчество отъ страданій и смерти. Это наше дѣло; это наполняетъ наши мысли, а потому мы состоимъ въ чести и уволены отъ обыкновенной работы, которую всѣ остальные должны производить ежедневно. И взгляните, какая разница между старыми и новыми временами: прежде люди, находившіеся въ чести и достигшіе высокаго званія, всегда бывали престарѣлыми и сѣдовласыми старцами, удостоившимися отличія всего за какихъ-нибудь три-четыре года до смерти; мы же, члены коллегіи -- всѣ такъ же прямы, такъ же сильны, такъ же молоды, какъ любой человѣкъ въ залѣ. И такими мы были уже сотни лѣтъ и намѣрены такими оставаться и дальше.
Въ общественной столовой мы садимся за трапезу въ своей отдѣльной залѣ; но пища такая же, какъ и у всѣхъ.
Жизнь -- общее достояніе: она поддерживается у всѣхъ одними и тѣми же процессами; тутъ не можетъ быть никакого различія. А потому всѣ должны ѣсть и пить одинаково.
Повторяю, когда я думаю о всеобщемъ благополучіи, то съ жгучимъ негодованіемъ вспоминаю о тѣхъ, которые хотѣли разрушить это благополучіе. Они не успѣли въ этомъ. Но ихъ неудача стоила намъ, какъ вы сейчасъ услышите, много хлопотъ и причинила смерть самаго ревностнаго и способнаго должностная лица.
Въ числѣ послѣднихъ вошли въ дверь дѣвочка Христи и ея дѣдъ, который шелъ медленно и всю дорогу кашлялъ.
-- Обопритесь на мою руку, дѣдушка, произнесла она, когда мы проходили мимо ихъ. Вамъ будетъ лучше послѣ ужина. Опирайтесь крѣпче.