Да, мы привели жизнь къ ея простѣйшей формѣ. Въ этомъ истинное счастіе. Нечего надѣяться, нечего бояться... кромѣ случайностей. Легкій трудъ для общаго благосостоянія; коллегія мудрыхъ людей постоянно на стражѣ общаго блага; обильная и разнообразная пища; сады для отдыха и рекреаціи, которыми можно равно пользоваться и зимой, и лѣтомъ; тепло, кровъ и полное отсутствіе всякихъ волненій.
Помилуйте: да самыя лица народа становятся похожи одно на другое, одно лицо у мужчинъ и одно лицо у женщинъ. Быть можетъ, въ ожидаемомъ будущемъ лицо мужчины подойдетъ еще ближе къ лицу женщины, и такимъ образомъ все наконецъ сравняется, и личность перестанетъ существовать. И тогда въ толпѣ всѣ отъ перваго до послѣдняго ничѣмъ не будутъ отличаться другъ отъ друга.
Это лицо наполняетъ человѣка довольствомъ, хотя пройдутъ, быть можетъ, вѣка, прежде нежели оно достигнетъ своего совершенства. Это лицо гладкое, безъ всякихъ морщинъ, это лицо серьезное, губы рѣдко улыбаются и никогда не смѣются; глаза тусклые и двигаются медленно. Одного мы уже достигли, хотя перемѣна совершилась постепенно; а именно, совершеннаго изгнанія того выраженія, какое замѣчается на всѣхъ старинныхъ портретахъ безъ исключенія. Какъ бы ни старались разнообразить лицо, у всѣхъ пробивается одна затаенная черта: какая-то тревога, какое-то страданіе сквозитъ въ ихъ лицахъ, начиная отъ самыхъ старыхъ и кончая самыми молодыми. Да и могло ли быть иначе? Завтра они должны были умереть. Жизнь ихъ длилась всего нѣсколько краткихъ мгновеній.
Когда я сижу тутъ и наблюдаю нашъ народъ за трапезой, то вижу съ удовольствіемъ, что старое страданіе исчезло съ ихъ лицъ. Они прожили уже такъ долго, что забыли про смерть. Они живутъ въ такомъ довольствѣ, что довольны жизнью; мы привели жизнь къ ея простѣйшимъ формамъ. Они ѣдятъ и пьютъ -- и это ихъ единственное удовольствіе; они работаютъ, но это необходимо для здоровья и жизни. Работа занимаетъ у нихъ время лишь до полудня; они лежатъ на солнцѣ; они сидятъ въ тѣни; они спятъ. Если у нихъ и было когда-нибудь честолюбіе, то они про него забыли; ихъ прежнія стремленія, желанія -- все позабыто. Они спятъ и ѣдятъ и ничего больше не хотятъ. Жить вѣчно, вѣчно ѣсть и пить -- вотъ ихъ единственная надежда теперь.
И все это создано для нихъ ученой коллегіей. Наука оправдала себя: вотъ результатъ долгихъ изслѣдованій человѣка и его стремленія проникнуть въ тайну природы.
Быть можетъ, современемъ -- мы толкуемъ объ этомъ иногда въ коллегіи,-- быть можетъ, говорю я, мы изобрѣтемъ со временемъ искусственную пищу, и тогда не придется больше и работать. Люди будутъ только ѣсть, пить и спать...
Вначалѣ, не скрою, мы встрѣчали большія затрудненія въ организаціи этого новаго порядка вещей. Ученой коллегіи тогда еще не существовало. Мы безцѣльно топтались на одномъ мѣстѣ. Долгое время существовало старинное честолюбіе, старинныя страсти продолжали жить въ людяхъ; старинныя понятія о собственности преобладали въ нихъ; старинное неравенство оставалось. Но вотъ со стороны тѣхъ, у кого не было собственности, раздались требованія объ уравненіи; междуусобная война слѣдовала одна за другой; обѣ стороны ужасались кровопролитію. Но время было на сторонѣ тѣхъ, которые бунтовали. Я былъ въ ихъ числѣ, потому что въ ту эпоху, какъ вся нація была призвана къ участію въ великомъ открытіи, я былъ молодымъ девятнадцатилѣтнимъ человѣкомъ и служилъ въ лабораторіи д-ра Линистера, гдѣ перемывалъ стклянки, то есть былъ, по тогдашнимъ понятіямъ, очень неважной фигурой.
Но время неожиданно помогло намъ. Собственность находилась въ рукахъ отдѣльныхъ личностей. Прежде они умирали, и имъ наслѣдовали сыновья, но теперь сыновьямъ надоѣло ждать. Какъ долго ихъ отцы, которые уже не старились, будутъ удерживать богатство въ своихъ рукахъ? Вслѣдствіе этого, когда междуусобная война окончилась и безъ всякаго инаго результата, кромѣ заключенія мира, то къ революціонной партіи присоединились всѣ, кромѣ собственниковъ, и государство забрало въ свои руки все богатство, то есть всю землю, такъ какъ никакого другаго богатства нѣтъ.
Съ того времени частной собственности не стало, такъ какъ ясно, что несправедливо было бы отнять собственность у отца и отдать ее сыну, не назначая срока для владѣнія. Все послѣдовало за землей въ руки государства: большіе дома, которымъ предоставили разрушаться, картины и произведенія искусства, библіотеки, драгоцѣнности, перенесенныя въ музеи, вмѣстѣ съ деньгами, которыя потеряли всю цѣну, разъ ничего не стало, что можно было бы на нихъ покупать.
Что касается меня, то я былъ такъ счастливъ, что догадался -- д-ръ Линистеръ ежедневно доказывалъ мнѣ это -- что изъ всѣхъ занятій естественныя науки скоро станутъ самыми важными. Поэтому я остался на своемъ мѣстѣ, работалъ, читалъ, дѣлалъ опыты и научился всему, чему только могъ научить меня мой учитель. Другія профессіи, въ самомъ дѣлѣ, пали раньше даже, чѣмъ мы ожидали. Не стало законовѣдовъ, какъ скоро не стало собственности. Религія не удержалась, какъ скоро смерть отодвинулась на неопредѣленное время. Вначалѣ многіе, въ особенности женщины, старались удержать старыя формы вѣрованій, но религія перестала вліять на жизнь, какъ скоро послѣдняя стала обезпеченной.