Но и передовики нашли скоро матеріалъ для статей: нѣкоторые утверждали, что профессоръ Шварцбаумъ открылъ способъ приготовлять искусственно пищу; и философы уже строили великолѣпные фантастическіе замки, въ которыхъ проживало счастливое человѣчество, которому не нужно было больше трудиться въ потѣ лица, чтобы снискать пропитаніе себѣ и своей семьѣ, но которое исключительно предавалось занятію науками и искусствами всякаго рода, какъ-то литературой, поэзіей, живописью, музыкой, драматическимъ искусствомъ и т. д. и превращало жизнь въ такой сплошной культурный праздникъ, о какомъ до тѣхъ поръ никому и не грезилось.
Другіе предполагали, что открытіе заключается въ методѣ моментальнаго перемѣщенія матеріи съ одного мѣста на другое; подобно тому какъ электрическая проволока передаетъ депешу, такъ и тѣло человѣческое какимъ-то новымъ способомъ будетъ переноситься съ одного конца міра на другой.
Это предположеніе открывало широкое поле воображенію, и былъ даже написанъ романъ на этотъ сюжетъ, имѣвшій огромный успѣхъ, прежде нежели возвѣщено было само открытіе
Третьи, наконецъ, думали, что новое открытіе даетъ громадное развитіе силѣ истребленія, такъ что цѣлая армія разлетится въ прахъ отъ простаго прикосновенія къ пуговкѣ, или къ пружинѣ или отъ удара молотка. Это тоже сильно говорило воображенію, и весело было читать фантастическія картины новой исторіи, обусловливаемой такимъ открытіемъ.
Утверждали при этомъ, что профессоръ подаритъ это открытіе своей странѣ; такъ что нельзя было больше сомнѣваться въ томъ, что если таковъ характеръ открытія, то весь обитаемый міръ неизбѣжно подпадетъ тевтонскому игу, и будетъ основана имперія вооруженнаго мира, подобной которой еще не бывало на землѣ. Въ общемъ перспектива эта была вездѣ принята съ покорностью судьбѣ, за исключеніемъ Россіи и Франціи. Даже Соединенные Штаты припомнили, что у нихъ имѣется уже много милліоновъ нѣмцевъ, и что новая имперія, хотя и раздаетъ всѣ мѣста нѣмцамъ, но за то избавитъ отъ выборовъ, а слѣдовательно и отъ хлопотъ, и успокоитъ національное сознаніе -- мучительно подавленное этимъ обстоятельствомъ -- отъ спасеній, внушаемыхъ ирландскими голосами. Динамитчики и анархисты, однако, повѣсили носъ, а соціалисты мрачно поглядывали другъ на друга.
Короче сказать, эта послѣдняя теорія о характерѣ великаго открытія встрѣтила наиболѣе вѣры во всемъ цивилизованномъ мірѣ..
Самъ великій человѣкъ не подавалъ признака жизни. Тщетно предпріимчивые репортеры старались проникнуть къ нему: они не были допущены. Ученые писали ему, но не получали отвѣта относительно главнаго пункта своихъ писемъ. И умы людей становились все тревожнѣе и тревожнѣе. Какая-то великая перемѣна считалась неминучей, но какая именно?
Однажды -- дѣло было утромъ въ четвергъ, 20 іюня, 1890 г.-- въ газетахъ появилось объявленіе. Изъ телеграммъ узнали, что подобное же объявленіе напечатано въ газетахъ всѣхъ въ мірѣ большихъ городовъ. Объявленіе въ лондонскихъ газетахъ отличалось отъ другихъ только въ одномъ, но очень важномъ отношеніи, а именно, профессоръ Шварцбаумъ самъ, безъ промедленія, прочтетъ передъ лондонской аудиторіей рѣчь, въ которой изложено его новое открытіе. Что касается характера этого открытія, то на этотъ счетъ въ объявленіи не было ни малѣйшаго намека..
-----
-- Да, говорилъ профессоръ, медленно выговаривая слова,-- я сообщилъ подробности моего открытія пріятелямъ во всѣ концы свѣта, а такъ какъ Лондонъ все еще центръ міра, то я рѣшилъ самолично извѣстить о немъ англичанъ.