-- Вы самая способная ученица, какую когда-либо обучалъ танцмейстеръ.
-- Я знаю теперь, продолжала она съ прерывистымъ дыханіемъ и пылающими щеками, что значитъ танцовать. Какъ удивительно, что ноги слушаются музыки. Вы навѣрное очень любили танцовать?
-- Да очень любили, отвѣчали дѣвушки. Для насъ не было большаго удовольствія въ мірѣ.
-- Почему же вы его оставили?
Онѣ переглянулись между собой.
-- Послѣ великаго открытія, начала наконецъ Дороти Олифантъ, мы были такъ счастливы, что отдѣлались отъ страховъ прошлаго времени и отъ мысли, что навсегда сохранимъ свою красоту, что сначала ни о чемъ иномъ и не думали. Когда же мы задумали опять танцовать, то увидѣли, что отъ танцевъ что-то отлетѣло. Мужчины были уже не тѣ. Быть можетъ, мы сами стали другими. Все послѣ того стало вяло и скучно. Мы уже больше не веселились, и потому бросили танцы, что не находили въ нихъ никакого удовольствія.
-- Но теперь вы находите? спросила Христи.
-- Сегодня вечеромъ -- да, потому что вы наполнили наши души старинными мыслями. Выйти изъ этого скучнаго, скучнаго однообразія. . О! до тѣхъ поръ пока мы помнимъ старинныя мысли, будемъ танцовать, играть и пѣть. Если старыя мысли перестанутъ оживлять насъ -- она взглянула на Джефри -- то опять мы станемъ такъ же скучны, какъ окружающіе насъ мужчины и женщины.
-- Сначала вы сдѣлали это, чтобы доставить мнѣ удовольствіе, сказала Христи. Вы были такъ добры, что пришли сюда, чтобы доставить мнѣ удовольствіе, потому что я совсѣмъ не помню прошлаго, и мнѣ было любопытно понять то, о чемъ я читала. Приходите теперь снова.... уже затѣмъ, чтобы доставить удовольствіе самимъ себѣ... О! я такъ многому научилась... гораздо большему, чѣмъ ожидала. Есть столько вещей, о которыхъ мнѣ и не снилось. Но только одного я все еще никакъ не пойму.
-- Чего же именно? спросила лэди Мильдредъ.