-- Душа моя, моя любовь, сказалъ Джекъ,-- я старался объяснить тебѣ, чѣмъ питалась и поддерживалась въ былое время любовь... безъ религіи и вѣры въ будущую жизнь -- она невозможна. Будемъ любить другъ друга по-старому. Не дрожи, милая. Насъ будетъ поддерживать старая вѣра. Ты отправишься со мной въ море. Можетъ быть, корабль нашъ будетъ разбитъ, и мы утонемъ; можетъ быть, мы заразимся какой-нибудь невѣдомой болѣзнью и умремъ. Вѣдь засыпаемъ мы на ночь и просыпаемся на другое утро. Такъ и тутъ... мы уснемъ на время и проснемся въ лучшей жизни, которая пока намъ непонятна. Всему долженъ быть конецъ. И жизни человѣческой также -- иначе она становится ужасной, чудовищной, эгоистичной. Жизнь загробная будетъ лучше всего того, что мы можемъ себѣ представить. Душа моя, неужели ты боишься?
Она положила голову ему на плечо.
-- Съ тобою, Джекъ, я ничего не боюсь. Я бы не побоялась умереть въ эту самую минуту, еслибы мы умерли вмѣстѣ. Неужели это правда? Неужели мы можемъ любить другъ друга такъ, какъ мужчины и женщины любили въ былое время? О! я готова умереть съ тобой, Джекъ. И еслибы ты умеръ раньше меня -- я бы не захотѣла жить безъ тебя. Я бы тоже должна была умереть. Голова моя кружится, сердце бьется... Поддержи меня. О! другъ мой! я еще не жила до сихъ поръ. И да здравствуетъ жизнь, и пусть приходитъ смерть, лишь бы намъ никогда, никогда не разлучаться!
V.
И вотъ какимъ образомъ начались всѣ эти волненія и безпорядки. Любопытной дѣвчонкѣ неразумно дозволили вырости въ старинномъ музеѣ, среди старинныхъ книгъ, которыя развили въ ней болѣзненное любопытство и желаніе познакомиться съ прошлымъ временемъ. Ей безсознательно помогалъ въ этомъ старикъ, который уже впалъ въ дѣтство, прежде нежели было сдѣлано великое открытіе, и память котораго безпрестанно возвращалась ко днямъ его юности, такъ какъ все послѣдующее давно вылетѣло у него изъ головы.
Наконецъ, въ городѣ, по собственнымъ дѣламъ, находился морякъ, безпокойный и недовольный, какъ и всѣ ему подобные; независимый и любознательный, нетерпѣливо поддающійся авторитету и курьезно неспособный забыть прошлаго.
Морякъ и дѣвчонка задумали между собой и пустили въ ходъ все дѣло; а къ нимъ пристали, безъ сомнѣнія, многіе другіе; но эти двое были зачинщиками.
Главный виновникъ -- номинальный вожакъ...-- но вы сейчасъ услышите, какого рода извиненіе можно представить за него.
Что касается тѣхъ, которыхъ они противъ воли вывели изъ мирнаго забвенія, то всѣ они принадлежали къ тому классу, который съ самаго начала причинялъ намъ много хлопотъ -- къ такъ называемому высшему классу,-- который ничего такъ не желалъ, какъ жить при старыхъ условіяхъ; а именно: на счетъ труда другихъ. Для этихъ людей требовалось только воскрешеніе памяти, чтобы они сразу стали недовольными. Когда ихъ умы наполнились мыслями о тѣхъ вещахъ, какія они утратили: власть, земля, богатство; и когда въ памяти ихъ ожили искусства, которыя они когда-то любили: музыка, живопись, литература, а съ тѣмъ вмѣстѣ они вспомнили и про старинныя забавы: танцы, пѣніе, всякія игры; когда, наконецъ, глупый старый идолъ -- любовь -- снова былъ воздвигнутъ, окутанный своими пестрыми и яркими миражами; когда ночь за ночью они разыгрывали комедію прежней жизни -- то что же могло изъ всего этого выйти, какъ не мятежъ, а вслѣдъ за нимъ кара и изгнаніе?
Вы сейчасъ услышите, какъ было дѣло. Конечно, они, были бы наказаны изгнаніемъ, еслибы... но разскажу все по порядку.