Онъ заговорилъ еще тише, и пальцы его коснулись ея пальцевъ, позади опахала. Она торопливо отняла ихъ и покраснѣла.
-- Да, прошептала она, сегодня вечеромъ вы встрѣтите меня у лэди Инглеби.
Изъ этого вы можете заключить, что юный докторъ Линистеръ принадлежалъ къ большому свѣту. Отъ былъ молодъ, но уже знаменитъ своими біологическими изслѣдованіями, и былъ единственнымъ сыномъ моднаго врача и современемъ долженъ былъ быть очень богатъ. Поэтому Гарри Линистеръ принадлежалъ къ большому свѣту.
На лицахъ у многихъ изъ присутствующихъ выражалась тревога и даже боязнь. Чѣмъ-то окажется это новое открытіе? Неужели же міръ въ самомъ дѣлѣ перевернется вверхъ дномъ? И какъ разъ тогда, когда жить въ Вестъ-Эндѣ такъ пріятно, и его положеніе такое прекрасное!
Но были и такіе, которые потирали руки отъ удовольствія при мысли о капитальномъ переворотѣ. Только бы раздѣлаться съ пѣною общества, а затѣмъ можно будетъ принять новое общественное устройство, выгодное для тѣхъ, кто потиралъ себѣ руки.
Когда пробило девять часовъ, мертвое молчаніе воцарилось въ амфитеатрѣ: не слышно было даже дыханія; никто не кашлянулъ, даже платья не шелестѣли. Лица поблѣднѣли отъ ожиданія, губы были раскрыты; присутствующіе, казалось, задерживали дыханіе.
Вошелъ президентъ съ комитетомъ и заняли свои мѣста.
-- Лэди и джентльмены, коротко сказалъ президентъ, ученый профессоръ самъ сообщитъ вамъ сюжетъ и заглавіе рѣчи.
Послѣ того д-ръ Шварцбаумъ сталъ у стола передъ собраніемъ и оглядѣлъ залу кругомъ. Лэди Мильдредъ взглянула на молодаго человѣка, Гарри Линистера. Онъ, какъ и всѣ, уставился на нѣмца и какъ бы остолбенѣлъ отъ ожиданія. Она вздохнула. Женщины въ тѣ дни не любили, чтобы что-либо отвлекало вниманіе влюбленнаго въ нихъ человѣка, хотя бы даже наука.
Ученый нѣмецъ держалъ небольшую связку бумагъ и положилъ ее на столъ. Онъ старательно и медленно поправилъ очки. Послѣ того вынулъ изъ кармана небольшой кожаный футляръ. И снова оглядѣлъ собраніе и улыбнулся. Улыбка была добродушная, хотя и чуть замѣтная изъ-подъ густой бороды.