Я слышалъ, что бунтовщики, обсуждая мое поведеніе во время этихъ событій, много толковали о моей неблагодарности. Но, во-первыхъ, если ужь непремѣнно нужно мнѣ защищать свой образъ дѣйствій, позвольте мнѣ указать на то, что мой долгъ по отношенію къ авторитету коллегіи долженъ былъ идти впереди всего, и ужь, разумѣется, впереди всякихъ правъ на мою благодарность. Во-вторыхъ я вовсе не обязанъ благодарностью д-ру Линистеру, да я никому другому. Я самъ вышелъ въ люди. Все, что я сдѣлалъ, я сдѣлалъ своими собственными усиліями и безъ всякой помощи со стороны кого бы то ни было. Д-ръ Линистеръ, правда, нанялъ меня въ лабораторію служителемъ. Прекрасно. Онъ платилъ мнѣ жалованье, а я за него работалъ. Есть тутъ за что быть благодарнымъ. Онъ слѣдилъ за тѣмъ, чтобы я работалъ, какъ слѣдуетъ, а я за тѣмъ, чтобы мнѣ аккуратно платили жалованье. Причемъ тутъ благодарность?
Онъ научилъ меня первымъ основамъ науки. Прекрасно; но вѣдь онъ сдѣлалъ это потому, что хотѣлъ, чтобы простѣйшая часть его опытовъ производилась ловкой, а не невѣжественной рукой. Поэтому онъ научилъ меня этимъ основамъ. Чѣмъ искуснѣе была рука, тѣмъ вѣрнѣе могъ онъ разсчитывать на успѣшность своихъ изслѣдованій. Поэтому, когда онъ нашелъ, что можетъ довѣриться моему глазу и моей рукѣ, то сталъ учить меня дальше и поощрялъ заниматься самостоятельно и давалъ мнѣ читать лучшія книги. Прекрасно. Но вѣдь все это онъ дѣлалъ ради личныхъ цѣлей.
Что же произошло дальше? Мало-по-малу лабораторный служитель Гротъ получилъ такое значеніе въ лабораторіи, что превратился въ Грота ассистента или демонстратора, и былъ нанятъ другой служитель -- достойный человѣкъ, и по сіе время ревностно исполняющій это полезное занятіе и ничего инаго не желающій, какъ добросовѣстно мыть стклянки и банки.
Постепенно Гротъ сталъ извѣстенъ и за стѣнами лабораторіи; много интересныхъ и важныхъ открытій было сдѣлано Гротомъ. Наконецъ Гротъ сталъ слишкомъ великимъ человѣкомъ для того, чтобы оставаться ассистентомъ д-ра Линистера. Онъ завелъ свою собственную лабораторію: Гротъ предпринялъ собственный рядъ изслѣдованій. Эти изслѣдованія всѣ имѣли практическій характеръ, и на этомъ поприщѣ онъ скоро превзошелъ всѣхъ остальныхъ.
Помните, что д-ръ Линистеръ никогда не требовалъ благодарности. Онъ былъ слишкомъ ученый человѣкъ. Во всѣхъ случаяхъ, когда это было для него пригодно, онъ выражался съ большой похвалой о научныхъ заслугахъ своего бывшаго ассистента.
Но во всемъ этомъ нѣтъ мѣста, какъ видите, для благодарности.
Что касается личной дружбы или какого сожительства, общности интересовъ и общности работы, то все это пустыя слова, фразы давно отжившаго прошлаго.
Кромѣ того, между нами никогда и не было личной дружбы. Совершенно напротивъ. Д-ръ Линистеръ никогда не могъ вполнѣ забыть, что въ старое время я былъ слугой, а онъ господиномъ. Когда равенство установлено разъ навсегда, то такое непрерывное напоминаніе о неравенствѣ несносно.
Въ сущности, д-ръ Линистеръ былъ мнѣ антипатиченъ съ самаго начала; за исключеніемъ научныхъ изслѣдованій у насъ ничего не было общаго. Въ старое время онъ былъ то, что называлось джентльменомъ; онъ былъ также и образованный человѣкъ: игралъ на фортепіано, писалъ стихи, танцовалъ, пѣлъ, разыгрывалъ комедіи и всякія такія вещи. Онъ былъ одинъ изъ тѣхъ людей, которые стремились всегда дѣлать все то, что дѣлаютъ другіе, и дѣлать это непремѣнно такъ же хорошо, какъ и они. Поэтому, хотя онъ былъ хорошимъ и трудолюбивымъ ученымъ, однако проводилъ полдня въ клубѣ, или за различными спортами, или въ обществѣ, то-есть среди женщинъ. Я помню, мальчишка-пажъ каждый день носилъ ему какія-то записочки, и д-ръ Линистеръ былъ всегда готовъ бросить самое важное дѣло, чтобы бѣжать выполнять какой-нибудь женскій капризъ.
Что касается меня, то я не получилъ ровно никакого образованія, никогда не былъ свѣтскимъ человѣкомъ, и видъ женщины всегда наполнялъ меня презрѣніемъ къ человѣку, который могъ терять время, гоняясь за созданіемъ, не способнымъ къ наукѣ, никогда наукой не интересовавшимся и до того обезображивавшимъ себя, наматывая на себя всякія тряпки, что трудно было даже представить, что за ними скрывается.