-- Вотъ лицо, сказалъ себѣ д-ръ Линистеръ, которому при надлежитъ голосъ. Я знаю это. Но гдѣ я видѣлъ его въ послѣдній разъ? Кому принадлежитъ оно?
Она простояла нѣсколько минутъ въ солнечномъ сіяніи. Позади нея приходилась большая картина, залитая пурпуромъ, и на этомъ фонѣ рельефно выдѣлялась ея стройная фигура, облеченная въ платье нѣжнаго цвѣта изъ какой-то мягкой шелковистой матеріи. Перёдъ платья былъ отдѣланъ болѣе яркой матеріей; на лѣвомъ плечѣ приколоты цвѣты; волосы уложены густыми косами на головѣ; вокругъ шеи обвивалась ленточка, и на ней что-то висѣло; она была въ темныхъ длинныхъ перчаткахъ, а въ рукѣ держала соломенную шляпу. Быть можетъ, отъ солнечнаго сіянія глаза ея такъ блестѣли, щеки горѣли, а розовыя губки дрожали.
Она стояла и глядѣла разсѣянно передъ собой, какъ будто никого не видя.
Д-ръ Линистеръ поблѣднѣлъ еще сильнѣе; щеки его были такъ блѣдны, что можно было подумать, что онъ готовъ упасть въ обморокъ.
-- Великій Боже! пролепеталъ онъ, возвращаясь къ восклицаніямъ минувшаго времени, мы лишились женской красоты! О! безумцы! безумцы! мы все отвергли... и ради чего?...
Тутъ дѣвушка торопливо подошла къ нему. Улыбка привѣтствія играла на ея губахъ; румянецъ пылалъ на щекахъ, глаза глядѣли и опускались, опять поднимались и опять опускались.
Она остановилась передъ нимъ и протянула обѣ руки.
-- Гарри Линистеръ! вскричала она, какъ бы удивленная, и съ легкимъ смѣхомъ:-- какъ давно, давно мы не встрѣчались!
VII.
Въ это утро, въ то время какъ я находился въ своей частной лабораторіи, пересматривая кое-какія замѣтки объ экспериментахъ по части искусственнаго приготовленія пищи, меня прервалъ стукъ въ дверь.