Мой посѣтитель былъ привратникъ "Дома жизни", нашъ самый преданный и вѣрный слуга, Джонъ Лаксъ. Его обязанностью было ночевать въ домѣ и сторожить горны и лабораторіи, послѣ того какъ дневныя занятія въ нихъ бывали окончены. Ему приказано было при этомъ убивать каждое постороннее лицо, которое подъ какимъ бы то ни было предлогомъ попыталось бы проникнуть въ домъ.
То былъ плотный, коренастый мужчина, сильный и здоровый, хотя великое открытіе застало его уже сорокалѣтнимъ человѣкомъ; его волосы, порѣдѣвшіе на маковкѣ, все еще были густы на вискахъ и торчали вихрами, придавая ему грозный видъ -- подъ красной съ золотомъ шапкой. Онъ носилъ большую алебарду, какъ присвоенный его званію знакъ, а платье у него было подъ стать шапкѣ красное съ золотымъ шитьемъ. Кромѣ представителя власти дома и коллегіи, я бы никому не дозволилъ такой великолѣпной внѣшности.
-- Что вы хотите мнѣ сказать, Джонъ? спросилъ я.
Я долженъ объяснить, что Джонъ Лаксъ былъ очень полезнымъ для меня лично человѣкомъ, въ томъ отношеніи, что доносилъ мнѣ постоянно о внутреннемъ состояніи коллегіи и ея ассистентахъ, о томъ, что говорилось и дебатировалось, какія мнѣнія высказывались и кѣмъ именно.
-- Въ самой коллегіи, суффраганъ, началъ онъ, и въ домѣ все обстоитъ благополучно. Хоть бы маленькое недовольство проявилось, или бы бунтъ, или бы что-нибудь такое, чтобы встряхнуть компанію. Но никто даже и не ропщетъ больше. Маленькую встряску, право, не мѣшало бы, а затѣмъ мы опять возстановили бы миръ и спокойствіе.
-- Не говорите глупостей, Джонъ.
-- Какъ угодно, суффраганъ, но вы любите знать обо всемъ, что происходитъ. Какъ-то покажется вамъ то, что я вамъ сейчасъ сообщу.
-- Продолжайте, Джонъ; въ чемъ дѣло?
-- Неладно дѣло, суффраганъ. Но ваша милость выше закона и прежде чѣмъ начать длинную исторію... замѣтьте очень важную исторію...
-- Въ чемъ дѣло? кто въ ней замѣшанъ?