Я услышалъ къ своему изумленію, какъ небольшая партія людей каждую ночь занималась оживленіемъ прошлаго, не съ похвальной цѣлью возбудить спасительное отвращеніе къ тѣмъ ужаснымъ временамъ, но совсѣмъ наоборотъ. Эти безумцы воспроизводили одну лишь пріятную сторону той жизни: беззаботныя и веселыя вечеринки богатыхъ и обезпеченныхъ людей.
Они зашли такъ далеко, сообщалъ Джонъ Лаксъ, что восхваляютъ тѣ времена, ругаютъ настоящія и позорятъ, мое имя, какъ предполагаемаго творца общественнаго равенства. Правда, компанія этихъ безумцевъ была не велика: ихъ легко было обуздать и привести къ повиновенію, но все же исторія эта меня поразила.
-- Я питалъ подозрѣнія, продолжалъ Джонъ Лаксъ, съ самаго того утра, какъ, заглянувъ въ музей, увидѣлъ молодую дѣвчонку, разодѣтую и вертящуюся передъ зеркаломъ, на манеръ актрисы, какъ ихъ когда-то называли, а совсѣмъ не такъ, какъ должна держать себя разумная женщина. Но это еще не все.
Онъ умолкъ и затѣмъ хрипло прошепталъ: -- суффраганъ, я только-что обошелъ сады. За картинной галлереей на лужайкѣ, подъ деревьями можно увидѣть въ настоящую минуту курьезную картину, и если вы позволите мнѣ провести васъ туда, суффраганъ, то будете удивлены и... полюбуетесь тѣмъ, что увидите.
Я послушался. Я всталъ и пошелъ за усерднымъ слугою. Онъ провелъ меня въ ту часть сада, которая мнѣ была незнакома; это та, о которой я говорилъ выше. Онъ провелъ меня сквозь чащу кустарниковъ къ развалинамъ старинной бесѣдки, выстроенной изъ дерева; но доски разсохлись и дали трещины.
-- Станьте тутъ, глядите и слушайте, шепнулъ Джонъ Лаксъ, ухмыляясь.
Сквозь трещины я увидѣлъ полукруглую лужайку, густо поросшую нескошенной и неполотой травой. Почти напротивъ меня на поваленномъ пнѣ сидѣла женщина, фантастически одѣтая, вопреки правиламъ, и у ея ногъ лежалъ никто иной, какъ самъ архиврачъ! При этомъ видѣ я дѣйствительно насторожилъ уши и сталъ слушать съ величайшимъ напряженіемъ.
-- Не во снѣ ли мы видимъ все это, Мильдредъ?
-- Нѣтъ, Гарри: мы спали все это время, долгое, долгое время... Но теперь мы не спимъ; теперь только мы проснулись. Вы товарищъ моихъ дѣтскихъ игръ, а я ваша подруга.
И она покраснѣла.