-- Окажите мнѣ, что вы дѣлаете въ своей лабораторіи? открываете все новыя тайны природы? Счастливы ли вы тѣмъ, что дѣлаете все новыя открытія, Гарри?
-- Это единственная вещь, которая дѣлаетъ жизнь сносной... открывать тайны природы. Зачѣмъ бы и жить, еслибы этого не было?
-- Въ такомъ случаѣ, Гарри, зачѣмъ живемъ всѣ мы, которые не изслѣдуемъ тайнъ природы? какимъ образомъ будемъ счастливы мы, женщины; мы вѣдь ничего не изслѣдуемъ, какъ вамъ извѣстно.
-- Счастливы? гдѣ мы, Мильдредъ, въ прошломъ или въ настоящемъ?
Онъ оглядѣлся, точно ожидалъ, что фигуры, изображенныя на картинахъ, сойдутъ съ нихъ и выйдутъ въ садъ.
-- Въ настоящую минуту, Гарри, мы живемъ въ прошломъ. Мы оба вернулись назадъ, въ чудное, прелестное прошлое, когда все было очаровательно. Внѣ этого мѣста царитъ отвратительное настоящее. Вы создали это настоящее для насъ, а потому вы должны знать, каково оно. Дайте мнѣ взглянуть на васъ, Гарри. Какъ въ вашихъ глазахъ ожило прежнее выраженіе. Сбросьте эту черную тогу, Гарри, пока вы со мной. Вотъ такъ. Такъ вы снова мой старинный знакомый, и мы можемъ разговаривать другъ съ другомъ. Вы больше не президентъ ученой коллегіи, не грозный и почтенный архиврачъ и хранитель "Дома жизни". Вы просто Гарри Линистеръ. Скажите мнѣ, Гарри, счастливы ли вы въ этомъ настоящемъ, которое вы же создали?
-- Нѣтъ, Мильдредъ, я совсѣмъ не счастливъ.
-- Почему же въ такомъ случаѣ не передѣлать настоящаго? почему не вернуть прошлаго?
-- Этого невозможно. Мы могли бы на время оживить прошлое; но оно стало бы скоро такъ же невыносимо, какъ и настоящее. Въ прежнее время всѣ вещи длились одно мгновеніе и затѣмъ исчезали. А теперь -- и онъ устало вздохнулъ -- онѣ длятся, о! длятся безъ конца! такъ что ничего для насъ не осталось кромѣ того, что доискиваться новыхъ тайнъ природы. Ну, а вамъ какъ живется, Мильдредъ?
-- Я долго была точно во снѣ. То былъ долгій, долгій кошмаръ, никогда меня не покидавшій, день и ночь. Не знаю, какъ долго онъ продолжался; но, наконецъ, я изъ него вышла, слава Богу.