Ямщику больно хотѣлось посадить сѣдока въ нашу телѣжку, и многимъ прохожимъ онъ предлагалъ подвезти до Мстеры.
-- Благодарствуйте, насидѣлись, бывалъ отвѣтъ.
-- Ишь какой народъ! Чай тысячу верстъ прошелъ пѣшкомъ, а таки куражится, разсуждалъ ямщикъ, котораго мнѣ уже приходилось унимать въ его рвеніи къ общественно-физіологической наукѣ. Безъ сомнѣнія, приведенный отвѣтъ офени обнаруживалъ, большею частію, только желаніе выторговать какъ можно сходнѣе цѣну за провозъ и не уронятъ своего пѣшеходнаго хожденія въ глазахъ порядочно-одѣтаго проѣзжаго.
Группы народа по дорогѣ чрезвычайно оживлены присутствіемъ женщинъ. Во всей мѣстности, которую я здѣсь описываю, сарафанъ и всѣ принадлежности народнаго женскаго одѣянія совсѣмъ исчезли изъ употребленія; ихъ почти не увидишь. Преобладающая здѣсь женская одежда для женщинъ и дѣвушекъ состоитъ въ платьѣ (ситцевомъ, шерстяномъ, а иногда и шелковомъ), передникѣ, всегда другаго цвѣта, и большомъ платкѣ (съ пестрыми узорами, бумажномъ, или шалевомъ, то-есть шерстяномъ, иногда шелковомъ), надѣтомъ на голову и висящемъ со всѣхъ сторонъ до пояса. Это одѣяніе однообразно и не граціозно; головной платокъ, не снимаемый даже дома, окаймляетъ и какъ-то сжимаетъ лицо, покрываетъ не только прическу, но почти всѣ волосы, и весь станъ. Женщины здѣсь не отличаются красотой; онѣ представляютъ такую же противуположность въ отношеніи къ общему типу великорусской крестьянки, какъ мущины-офени въ отношеніи къ мужичку. Ихъ малорослость, ихъ вертлявость и изысканность (что бы не сказать искусственность) не напомнятъ вамъ о дюжей и здоровой русской бабѣ, но также не напомнятъ и о ея статности и плавности; самыя красивыя между ними могутъ быть названы развѣ только миловидными. Здѣшній женскій полъ, со всею своею обстановкой, всего ближе подходитъ подъ тотъ типъ, который мы привыкли соединять съ понятіемъ о русской мѣщанкѣ, въ провинціальныхъ и уѣздныхъ городахъ, типъ блѣдный, нерѣшительный, промежуточный, бойкій, только въ самыхъ внѣшнихъ и механическихъ своихъ проявленіяхъ, типъ, который не знаешь какъ поставить, позади или впереди типа чистой великорусской крестьянки, точно также какъ недоумѣваешь, кто болѣе выдвигается впередъ въ успѣхахъ народной жизни -- офеня или его сосѣдъ-земледѣлецъ?
На дорогѣ большею частію встрѣчаешь торгашей-ходебщиковъ, попарно съ ихъ женами. Эти вездѣ разсѣянныя по тропинкамъ и полямъ парочки, предающіяся мирному удовольствію прогулки и погруженныя въ тихую, интимную бесѣду, пріятно поражаютъ глазъ, и порадовали бы васъ мыслію о тихомъ счастіи семейной жизни, которое вкушаетъ все это народонаселеніе, еслибы такая идиллія не разлеталась мечтою при мысли, что всѣ эти домашнія радости озаряютъ офеню въ теченіи 2--6 недѣль, послѣ одиночнаго скитанія въ теченіи цѣлаго года, часто двухъ, трехъ, пяти лѣтъ. Это не семейная жизнь, а побывка на дому посреди вѣчнаго шатанья и холостой жизни, льготами которой пользуется и прекрасная половина вѣнчальнаго союза. Не столько своею еемьей, сколько побывкой наслаждается офеня. Претерпѣвъ всякія невзгоды и лишенія, вездѣ ежась и сгибаясь, онъ здѣсь самъ себѣ хозяинъ. Отрада чувствовать себя хозяиномъ, быть у себя дома, имѣть кому приказать, передъ кѣмъ похвастаться, кого удостоить своей компаніи, наконецъ имѣть минуты покоя, въ которыя нѣтъ обязанности напрягать всѣ свои умственныя силы на плутни, или на защиту отъ чужихъ плутней,-- эта отрада велика для человѣка, котораго вся жизнь есть скитаніе по чужимъ домамъ и дорогамъ, пролѣзаніе во всякія щели, выпрашиваніе товара и кредита, натираніе себѣ всякихъ мозолей, физическихъ и нравственныхъ. И надо видѣть, съ какою нѣгой предается офеня наслажденію побывки. Ему важно не то что у него есть жена, а то что можно ее показать; и вотъ онъ наряжаетъ ее, и чинно выходитъ съ нею напоказъ. Чрезвычайно забавляли меня разказы ямщиковъ, какъ хвастливы офени, когда они возвращаются домой съ дальней стороны. Разспросамъ о житьѣ бытьѣ на родинѣ, о подробностяхъ на счетъ каждаго изъ земляковъ и родныхъ, о слухахъ про того или другаго -- конца нѣтъ. Надо знать, съ какой стороны подъѣхать къ каждому изъ старыхъ пріятелей, чѣмъ себя показать и чѣмъ лучше удивить, да и о женѣ не мѣшаетъ провѣдать. Иногда нѣсколько тысячъ верстъ пройдетъ офеня пѣшкомъ, а къ самому дому надо непремѣнно подъѣхать на лошадяхъ. Ѣдутъ офени на парѣ, вдали отъ деревень хоть и шагомъ, а въ деревню надо всегда въѣхать вскачь, пофорсистѣе; передъ въѣздомъ въ деревню часто стрѣляютъ изъ своихъ ружей, чтобы въѣздъ былъ великолѣпнѣе. Любимый костюмъ Офени, когда онъ у себя дома -- халатъ, который онъ считаетъ самымъ передовымъ франтовствомъ въ мірѣ. Халатъ -- большею частію восточный и на ватѣ (несмотря на лѣтній зной). Офеня надѣваетъ его (поверхъ черныхъ панталонъ, галстуха и жилета съ часами и бронзовою цѣпочкою) и на прогулку, даже на разныя игры, которыми увеселяется молодежь на лугу около деревень. Кромѣ халата, составляющаго роскошное одѣяніе, офени одѣваются и по городскому, всегда въ черное или самое темноцвѣтное сукно. Ихъ можно, не зная, вообще всего скорѣе принять за лакеевъ; они почти всѣ замѣчательно мелкой породы, посреди массы крупнаго и статнаго великорусскаго населенія; у нихъ угловатая физіономія, черные волосы и мягкій органъ голоса. Есть также много офеней, принадлежащихъ къ самому низшему или бѣдному слою этой группы людей, и ничѣмъ по своему внѣшнему виду и одеждѣ не отличающихся отъ обыкновенныхъ крестьянъ.
Я упомянулъ объ играхъ. Ими еще болѣе оживлялась дорога, по которой я проѣзжалъ. Хороводы и хоровыя пѣсни изгнаны отсюда, и ихъ нигдѣ не услышишь, не увидишь. Ихъ замѣняютъ разныя деревенскія увеселенія городскаго характера, и преимущественно горѣлки, какъ наиболѣе соотвѣтствующія здѣшней тонкости обращенія между полами. И все это веселится и гуляетъ безъ крика, шума и пѣсень, весьма чинно и прилично; изысканности въ манерахъ халатовъ и сибирокъ, бѣгающихъ съ подобающею важностью, не слишкомъ шибко, за своими дамами, въ горѣлкахъ,-- стараются подражать и дамы.
Такія груипы мущинъ и женщинъ были живописно разбросаны около дороги, на полянахъ и пригоркахъ; иныя изъ нихъ мирно предавались бесѣдѣ, превращавшей лугъ въ салонъ. Конечно общая гармонія этой чинной и приглаженной картины нарушалась иной разъ крѣпкимъ русскимъ словцомъ, прорывавшимся у того или другаго кавалера, при разказь о какой нибудь коммерческой неудачѣ или при неловкомъ паденіи въ горѣлкахъ, либо нѣсколько развязными объятіями собесѣдниковъ и собесѣдницъ, позабывшихъ, что они веселятся на людяхъ; но эти невольные прорывы натуры, напоминающіе зрителю объ иныхъ нравахъ и отношеніяхъ, которыя замаскированы декораціей веселящагося общества, нельзя поставить въ упрекъ людямъ, которые исполнены искреннѣйшаго желанія держаться правилъ благовоспитанности. Да и гдѣ не случается подобныхъ прорывовъ? Отъ нихъ не упасешься и посреди многихъ другихъ, болѣе знакомыхъ намъ слоевъ общества, приглаженныхъ уже не вязниковскою, а настоящею парижскою помадой.
Но не будемъ пускаться въ разсужденіе, чтобы не забраться слишкомъ далеко отъ этой пестрой группы, которая разсѣлась около одной изъ деревень на мстерской дорогѣ и показалась мнѣ особенно людною и привлекательною; я не могъ отказать себѣ въ удовольствіи присоединиться къ этому обществу. Оно весьма радушно приняло меня. Когда я извинился, что можетъ-быть обезпокою компанію моимъ присутствіемъ, мнѣ отвѣчали:
-- Помилуйте, сударь, мы пріятному гостю всегда рады; мы люди привычные; со всякимъ званіемъ сношеніе имѣли-съ.
Дѣйствительно, никакое постороннее лицо не смутитъ этихъ людей; они легко вступаютъ въ разговоры со всякимъ проѣзжимъ, хотя и никогда не выскажутся больше чѣмъ нужно. Чрезвычайно умильно кланяется мнѣ на дорогѣ одинъ прохожій и видимо напрашивается на разговоръ; кланяюсь и спрашиваю, не знакомый ли. Отвѣтъ: