Макарьевъ давно существуетъ, какъ городъ, только на бумагѣ, и даже только на офиціальной бумагѣ; онъ давно превратился въ деревню, а городъ перешелъ изъ него въ село Лысково, которое высится насупротивъ, на нравомъ берегу Волги, и въ свою очередь, только въ оффиціальной перепискѣ, числится селомъ. Вотъ только этотъ интересный вопросъ о столь многихъ у насъ оффиціальныхъ селахъ, сдѣлавшихся, силою жизни, городами, и о городахъ, сдѣлавшихся селами,-- и заставилъ насъ говорить о мертвецѣ -- "Старомъ Макарѣ".

Такихъ селъ-городовъ у насъ очень не мало (напримѣръ -- Павлово, Кимра, Иваново и проч.). Но въ настоящемъ случаѣ это явленіе жизни, переросшей всякія преграды закона, имѣетъ исключительно крайнія формы. Уѣздныя власти даже не живутъ въ Макарьевѣ; за исключеніемъ одного уѣзднаго казначейства, всѣ безъ изъятіи учрежденія и должностныя лица находятся въ Лысковѣ. Изъ него ѣздятъ въ Макарьевъ только для полученія казенныхъ денегъ, и только этотъ фактъ еще удерживаетъ за послѣднимъ силу столицы Макарьевскаго уѣзда. При этомъ отмѣтимъ самую поразительную здѣсь, хотя и довольно обыкновенную у насъ, черту этого явленіи: Лысково, какъ село, управляется волостнымъ правленіемъ; посреди всѣхъ уѣздныхъ властей (тутъ даже имѣетъ свое постоянное пребываніе жандармскій полковникъ), и можно сказать даже надъ ними, является главною властью волостной старшина. Фактъ этотъ въ высшей степени интересенъ. Въ одномъ изъ самыхъ людныхъ и бойкихъ мѣстъ не только Волги, но и Россіи, куда ежедневно приливаетъ народъ и всякаго званія люди отовсюду, даже изъ-за границы, гдѣ иностранныя конторы имѣютъ постоянныхъ своихъ агентовъ (для закупки хлѣба), гдѣ ежеминутно сталкиваются самые разнообразные и противоположные экономическіе и общественные интересы, гдѣ всѣ сословія имѣютъ самыхъ крупныхъ своихъ представителей (въ томъ числѣ родовитыхъ, даже титулованныхъ дворянъ и первостатейныхъ всероссійскихъ коммерсантовъ-милліонеровъ), отчасти безпрестанно сюда наѣзжающихъ, отчасти здѣсь живущихъ,-- посреди всего этого и надъ всѣмъ этимъ стоитъ высшимъ администраторомъ, распорядителемъ и блюстителемъ -- волостной старшина, недавній крѣпостной крестьянинъ помѣщицы села Лыскова, тутъ же живущей. Вотъ одно изъ замѣчательнѣйшихъ своеобразій русской жизни, на которомъ намъ приходилось часто останавливаться въ нашемъ путешествіи и которое едва ли имѣетъ гдѣ-нибудь въ Европѣ что-нибудь для себя подобное и едва ли гдѣ-нибудь возможно. Благодаря возможности этого своеобразія въ нашемъ бытѣ, имѣющаго свои глубокіе корни въ исторіи и народномъ характерѣ (между прочимъ, въ его исконной безсословности), возможенъ отличный административный порядокъ, какой мы нашли здѣсь и какому могутъ позавидовать многіе администраторы иного, не крестьянскаго и высшаго, типа. Благодаря всему этому, благодаря творческой силѣ самой народной жмени, еще возможны въ ней всѣ крайнія несовершенства, несообразности и нераціональности въ устройствѣ нашихъ мѣстныхъ учрежденій, возможно насильственно числить города въ рангѣ селъ, когда переводъ ихъ въ разрядъ городовъ можетъ угрожать распаденіемъ даже и этого, хотя бы только деревенскаго, административнаго порядка.

Въ то время, какъ мы были въ Лысковѣ, съ честью держалъ въ своихъ рукахъ власть волостнаго старшины Дм. Ив. Тяжеловъ, почти безсмѣнно съ освобожденіи крестьянъ остававшійся на этой должности. Онъ принадлежитъ къ числу тѣхъ замѣчательныхъ волостныхъ старшинъ, которыхъ намъ не разъ случалось встрѣчать {См., между проченъ, статью нашу въ Руси о с. Угодичи (близъ Ростова).} посреди множества людей, недостойнымъ образомъ исправляющихъ нынѣ эту должность. Число этихъ послѣднихъ особенно размножилось съ чрезвычайнымъ развитіемъ бюрократической стихіи въ крестьянскихъ учрежденіяхъ, вопреки началамъ, провозглашеннымъ въ Положеніяхъ 1861 г. Только личности совершенно выходящія изъ ряда, при исключительныхъ личныхъ своихъ условіяхъ (образованіи и состояніи) и въ такихъ исключительныхъ мѣстахъ, какъ Лысково, могли осилить эту бюрократическую или приказную кору (съ нею всемогущество и писаря), заѣдающую, съ нѣкотораго времени, наши сельскія власти. Самая замѣчательная для насъ черта этого рода волостныхъ старшинъ та, что, возвышаясь умственно и имуществомъ надъ общимъ уровнемъ окружающаго ихъ міра и подвластнаго народонаселенія, они остаются, и въ своихъ занятіяхъ, и своемъ бытѣ неоторванными отъ своей среды. Поэтому, даже и облеченные властью, они сохраняютъ характеръ естественныхъ представителей этой среды; они -- только старшіе между равными и поэтому имѣютъ, при формальной власти и несмотря на нее, сильный нравственный авторитетъ,-- авторитетъ излюбленныхъ людей,-- надъ подвластными, необходимый для успѣха ихъ дѣятельности, Таковъ, кажется, нашъ типъ волостнаго старшины, задуманный законодателемъ 1861 года и искаженный впослѣдствіи развитіемъ типа старшины-чиновника. Желательно, чтобы первоначальный типъ былъ возстановленъ и развивался.

Таковъ Д. И. Тяжеловъ. Подобно многимъ лысковцамъ, онъ ведетъ обширную хлѣбную торговлю, посредничествующую между производителями и мѣстными мелкими торговцами и первостатейными всероссійскими и заграничными закупщиками. Но при этомъ онъ дѣятельно занимается своею должностью, печется о всѣхъ нуждахъ народонаселенія, въ особенности бѣднѣйшаго, и всё свое жалованье жертвуетъ на помощь ему и на благотворенія. Онъ живетъ въ просторномъ двухъ-этажномъ каменномъ домѣ, построенномъ еще при крѣпостномъ правѣ, когда уже давно процвѣтало Лысково (къ этому факту мы вернемся ниже); поддерживаетъ близкія дружескія связи со всѣми сословіями, съ помѣщиками, съ властями, неусыпно ежедневно слѣдитъ по газетамъ за внутренними и внѣшними событіями, имѣющими вліяніе на движеніе торговли, но остается такимъ же самороднымъ, безъискуственнымъ, хотя и образованнымъ по-своему и весьма тертымъ лысковцемъ, какъ и всѣ прочіе его земляки. Онъ, конечно, не крестьянинъ, т. е. не сельчанинъ, какъ не сельчане и всѣ лысковцы, а представляетъ собою особый у насъ народный типъ, о которомъ мы будемъ сейчасъ говорить. Это -- одинъ изъ настоящихъ здоровыхъ представителей мѣстнаго самоуправленія, какіе намъ удавалось видѣть. Д. И. Тяжелову мы обязаны благодарностью за его содѣйствіе въ изученіи Лыскова и за собранныя о немъ свѣдѣнія. Замѣтимъ здѣсь кстати, что когда намъ случалось встрѣчаться съ подобными волостными старшинами, то они оказывали наилучшую помощь нашимъ мѣстнымъ изысканіямъ. Ихъ положеніе въ окружающей общественной средѣ помогаетъ всего быстрѣе пріѣзжему человѣку вторгнуться въ ея настоящую жизнь и видѣть ее, какъ она есть.

-----

Слава Лыскова далеко не новая, хотя его сила особенно возрастала въ новѣйшее время. Это село положительно извѣстно уже съ XVI вѣка; но надо думать, что его начало еще гораздо древнѣе, такъ какъ его имя упоминается въ очень старинныхъ поволжскихъ пѣсняхъ {Напр. пѣсня, приведенная въ Волгѣ, Рагозина (т. II, стр. 165):

"Какъ повыше было села Лыскова,

Какъ пониже было села Юркина,

Супротивъ села Богомолова;

Въ луговой было во сторонушкѣ,